Иар Эльтеррус - Иная терра
Эта проблема решалась удивительно просто, ее простота могла сравниться разве что с ее циничным безразличием. Принудительная эвтаназия людей, достигших семидесятилетнего возраста и нигде не работающих. Обсуждаемый сейчас в государственном совете закон имел множество поправок, уточнений, сносок — к примеру, «налог на жизнь», то есть, возможность неработающему семидесятилетнему человеку оправдать свое существование, ежемесячно выплачивая определенную сумму государству. Этакая «пенсия наоборот».
Государство же, в свою очередь, выплачивало «соболезнование» родственникам эвтаназируемого — небольшое, но все же ощутимое. Пражски понимал, что едва ли кто-то из стариков согласится добровольно пойти на смерть, а материальное соболезнование мотивирует родственников сообщить специальной комиссии о местонахождении неработающего человека, достигшего указанного возраста.
Да, это было подло — но человечество само довело себя до такого состояния, когда любая подлость стала оправдываться определенной суммой в евро. Следующим пунктом в плане Вацлава стояла задача полностью лишить финансирования детские дома и перевести школы на ту же систему, что и высшие учебные заведения — несколько полностью бесплатных мест для одаренных, остальные учатся за деньги.
Этот проект даст возможность действительно талантливым получить хорошее образование, не заплатив ни копейки, и выкинет из школ тех, у кого недостаточно мозгов, чтобы закончить даже школу. Детские дома же, переведенные на негосударственную основу, будут скуплены Вацлавом на следующий же день после утверждения закона.
Талантливые, способные развиться дети получат лучшее образование, какое только может быть. Бездарности… что ж, сорняки надо выпалывать. Скорее всего, начальный этап работы в этом направлении он поручит Кире, она должна справиться.
Кира… Да, Кира. Единственная дочь. Вацлав невесело усмехнулся, вспомнив историю ее рождения. Когда-то он не хотел ставить во главе Братства одного из Повелителей. Как ни старался Пражски, он так и не сумел привить ни одному из них свою идею. Те, кто проходил через ломку чрезмерной гуманности, теряли слишком многие принципы, теряли само понимание истинной морали, становясь хоть и контролируемыми — но все же ублюдками. Те, кто не мог сделать того, что требовал Вацлав — просто ломались. Нескольких он оставил в покое, но большинство пришлось устранить — чех очень хорошо помнил, что оставлять за спиной живых врагов нельзя. Особенно идеологических врагов.
Тогда-то, окончательно разочаровавшись в собратьях, Пражски решил передать свою мировую империю собственному сыну. Правда, сына у него не было — но разве это проблема для пятидесятипятилетнего мужчины, имеющего здоровье тридцатилетнего и выглядящего на сорок? Конечно же, нет.
К выбору матери его будущего сына Вацлав подошел крайне обстоятельно: он составил подробнейший список требований к такой женщине — белая, совершенно здоровая, не имеющая в предыдущих трех поколениях никаких серьезных заболеваний, обладающая высоким энергетическим потенциалом, но никогда не развивавшая его — это повышало уровень способностей будущего ребенка. Это была только начальная, основная часть списка требований. Еще очень важную роль играла совместимость генетического кода потенциальной матери и самого Вацлава — несмотря на всю свою циничность, чех не был уверен, что он спокойно перенесет устранение результата неудачного эксперимента, и хотел сделать все надежно с первой попытки. Ну и, конечно же, это должен был быть мальчик.
А потом случилось то, чего никто и никак не мог предугадать. Невероятнейшее из всех невероятных совпадений. В то время у Вацлава не было никаких проблем с мужской силой, и в Праге он содержал нескольких любовниц. Женщины знали свое место, не пытались лезть в его дела, не намекали на брак, не просили денег сверх того, что он давал — за единственным исключением, когда одной из них понадобилась большая сумма на жизненно важную операцию для маленькой дочери.
Мария просила любовника выделить ей эту сумму в долг, Вацлав же полностью оплатил лечение ребенка и оставил еще столько же на реабилитацию, но отношения с Марией прервал — он почувствовал, что начинает испытывать к женщине какие-то чувства, кроме влечения, что для него было совершенно недопустимой роскошью.
Кроме постоянных партнерш, у полного еще сил мужчины случались и краткие связи в тех городах, где любовниц не было — услугами проституток Вацлав брезговал, но сексуальную неудовлетворенность по праву считал вредной. Одной из таких случайных женщин стала Паула — румынка африканского происхождения. И с ней Пражски единственный раз в своей жизни ухитрился проколоться.
Когда он в очередной раз приехал в Будапешт, Паула в письме попросила его о встрече. Вацлав отказался — он не хотел продолжать с ней отношения, но женщина написала повторно, добавив, что она всего лишь хочет задать один вопрос. Подумав, Пражски согласился — у него как раз выдался свободный обед. Поздоровавшись, Паула не стала заводить ни к чему не обязывающий «этикетный» разговор — она сразу перешла к делу.
— У меня всего лишь один вопрос, Вацлав: тебе нужен твой ребенок? — спросила Паула, пригубив сок.
Вначале чех отметил, что женщина предпочла свежевыжатый апельсин любимому ею прежде белому сухому вину — и только потом осознал, что она сказала.
— Поясни, — холодно сказал он.
— Я беременна. От тебя — ты единственный мужчина, с которым я спала за последние два месяца. Если захочешь, любой генетический тест подтвердит твое отцовство.
— И что ты хочешь?
— Есть два варианта. Если тебе нужен этот ребенок, я согласна его выносить и родить, а также ухаживать за ним первый год — разумеется, не бесплатно. Если тебе ребенок не нужен — я буду благодарна, если ты устроишь меня в хорошую клинику, где мне сделают аборт. Ты, думаю, знаешь, что в Румынии медицина бывает двух видов — дорогая и плохая.
Вацлав с облегчением вздохнул — он боялся, что Паула попытается на него как-либо давить — требовать брака, или содержания, или признания ребенка, или еще чего-то в этом духе. Предложение женщины казалось ему вполне логичным и обоснованным, хорошая клиника на примете была…
И тут что-то дернуло его на мгновение рассредоточиться, и взглянуть на Паулу другим взглядом. Пражски ощутил нечто подобное тому, что чувствует человек, когда через его тело пропускают электрический ток не очень высокого напряжения. Такого потенциала он не видел никогда и ни у кого! В перспективе Паула могла стать сильнее его самого — точнее, могла бы, если бы ее обучением занялись хотя бы лет пять назад.