Тройка, семёрка, туз - Алексей Урусов
— Да есть у меня адрес, — стал успокаивать будущую жену Композитор. — Андрей его ещё в армейке давал, поэтому сейчас повторять не стал. Я по навигации посмотрел, там какое-то большое здание, типа санатория, несколько домов поменьше и много мелких. Если не встретят, сами доедем. И телефон дяди Филиппа тоже есть. Вот: «Филипп Дмитриевич, домик в Крыму».
— Всё равно позвони этому Филиппу Дмитриевичу. Лучше убедиться, что он вообще на месте и в курсе, чем потом по прилёту разбираться. Билеты есть только на вечерний рейс, прилетим поздно, хоть будет гарантия, что найдётся, где переночевать.
Недовольно помотав головой и ушами, Композитор крутнул пальцем список абонентов и нажал на нужный. После двух гудков в трубке раздался уверенный голос: — Каховский, слушаю.
— Филипп Дмитриевич, доброе утро. Меня зовут Григорий Новиков, я только что разговаривал с Андреем Первозвановым, и он сказал, что договорился с Вами, и нам можно на пару недель к Вам приехать…
— Конечно договорился, чтобы он и не договорился — такого не бывало, — весело согласился Каховский. — Как будут билеты на самолёт, сообщите, машина вас встретит и доставит.
Завершив разговор, Григорий обратился к невесте: — Товарищ гвардии Эфрейтор! Ещё жалобы, заявления, предложения имеются? Ну что, я билеты покупаю?
Кристина с довольной улыбкой кивнула. Через полторы минуты Композитор сообщил: — Готово. Тебе место, как ты любишь, у иллюминатора. Чтобы в аэропорт попасть с небольшим запасом, я такси заказал через два часа.
— Как через два? — подпрыгнула, взвизгнув, Кристина. — Я же ещё чемодан собирать не начала!
— Не надо чемодан, — не удержался от наивного совета жених. — Косметичку возьми и небольшую сумку с бельём и купальником. Или в мою всё сложим. У меня там плавки, пара трусов и шорты со спортивным костюмом. Твоё всё влезет. У тебя же все тряпочки тоненькие и на шнурках, да пара босоножек.
* Время «Ч» — армейский термин, обозначающий точное время начала операции или действия войск, используемый для синхронизации действий. Служит «нулевой точкой» в планировании, когда точная дата или час скрываются, ещё не установлены или могут измениться в зависимости от обстоятельств.
Глава 8
Крым. Санаторный комплекс «Галактика» (ранее называвшийся Дворец Андрея Первозванова, а ещё ранее — Дворец князей Радзивиллов).
Время давно перевалило за полночь, но Гриша Новиков и его невеста Кристина больше часа стояли, обнявшись, «в стеклянной башне» дворца, где находилась гостиная их номера и любовались на звёздное небо, его отражение в волнах Чёрного моря и Луну, узким рогатым полумесяцем скользившую по звёздному небу и негромко делились впечатлениями от ушедшего дня. Они любили вот так, вдвоём, в тихой беседе, перепрыгивая с темы на тему, возвращаясь к обсуждению уже проговорённого, вспомнив какие-то интересные подробности, подводить итоги дня.
— Я не замечаю, как каждый из этих трёх дней пролетел: событий полно, но хлоп — и вечер! — вздохнула Кристина, — думаю, впечатлений от нашего предсвадебного путешествия хватит на год вперёд, настолько всего много и всё такое необычное-необычное. И сегодня твои друзья порадовали. Жаль, что Спартанец и эти твои, «Двое из Ларца», да и другие ребята не могут в город выйти, а матросов вообще сейчас в увольнение не пускают. И об Андрее, Судье, тоже все ребята хорошо отзываются. Вернёмся в Новгород, надо будет ему отдельно позвонить и поблагодарить. Повезло, что ты в армии в такой коллектив попал.
— Да, повезло, — легко согласился Композитор. Он вообще легко соглашался с Кристиной, признав за нею «право» на «экспертные оценки» по всем проблемам и только по важным вопросам старательно «уточнял» её позицию. Но сейчас она была полностью права — не будь у него в роте и взводе таких друзей, неизвестно, как бы сложилась его служба и остался бы он вообще жив.
Ещё будучи под Черниговом, Композитор знал, что в полках дивизии, расквартированных в Севастополе, проводятся дневные и ночные тренировки по погрузке на корабли и десантированию на побережье, отрабатываются многокилометровые марши и встречные бои. Исходя из того, что интенсивность тренировок нарастала и они усложнялись, становилось ясно, что прививаемые навыки скоро пригодятся. Григорий понимал, что в ближайшее время его бывшему взводу, роте, да и всей дивизии предстоит серьёзная «работа». Выскочившие на контрольно-пропускной пункт, чтобы пообщаться с бывшим сослуживцем, морпехи, конечно, ничего о ближайших планах не рассказали — больше шёл разговор о вестях от недавно уволившихся в запас. Но одной информации о том, что установлен запрет на выходные офицерам и увольнения в город матросам, для Композитора однозначно свидетельствовал, что «тренировочный период» скоро закончится.
Хотя, чтобы понять, что назревают какие-то серьёзные и масштабные события, достаточно было внимательно посмотреть на Севастополь: как и раньше, во время трёх предыдущих оборон, этот великий город, будто предчувствуя важные события, сжимался как пружина, накапливая силы. Это не было заметно на Историческом и Приморском бульварах, в Херсонесе и на многочисленных пляжах, заполненных праздными отдыхающими, стремившимися «нахвататься» солнца и тёплой воды перед окончанием сезона. Но даже в центре города постоянно сновали деловитые и сосредоточенные флотские офицеры, которых почему-то стали сопровождать вооружённые матросы, а стоило отойти немного от центральных улиц, и неизбежно становились видны обложенные мешками с песком входы в войсковые части, внимательные патрули, не спеша дефилирующие по районам, постоянные ночные работы в бухтах, где размещался флот.
Тот, кто не жил в городе русской морской славы постоянно, все эти признаки не заметил бы. Но были те, кто внимательнее всех подмечал подготовку флота и каждый новый признак предстоящих «событий» убеждал их: скоро. И каждый новый признак добавлял тревогу в их глаза. И если бы смог какой-то шпион не только проникнуть в город, но и понять дух Севастополя, он бы удивился тому, что самый чувствительный и безошибочный барометр жизни города — глаза севастопольских женщин. С каждым днём тревога в их глазах нарастала, и они старательно прятали её от своих мужей, сыновей и внуков, а некоторые — ещё и от дочерей и невесток. За четыре века флотской жизни в севастопольских женщинах выработалась привычка не задавать вопросов, и видя реальное или напускное спокойствие, или даже лёгкую браваду у своих близких, собиравшихся утром на службу, они поддерживали их улыбками и заботой; а по выходным, приходя в храмы, несли свечки к иконе Георгия Победоносца и праведного воина Феодора Ушакова и молили о победе русского воинства в ещё не начавшейся войне, а Богородицу — о спасении воюющих.
Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.
Сидим с Сашей на кухне и «совещаемся». Точнее, я