Андрей Щупов - Приглашение в ад

— Может быть, мальчики ожидают девочек? — Катрин, не спрашивая разрешения, присела за стол. — Одна дама уже есть.

— Мы заметили, — Вадим тряхнул чубом. — И, кстати, заметили, что дама едва держится на ногах.

— Еще чего! Очень даже держится, — Катрин фыркнула. — Просто даме нужно было присесть, вот она и выбрала мужчин посолиднее. Иначе, боюсь, меня отсюда скоро высвистнут. Вон тот тип у входа уже дважды предупреждал, так что ты, Вадик, будь добр, улыбнись мне. Пусть эта кругломордая обезьяна видит, что бедная девушка не одна.

— Это пожалуйста. Улыбками всегда богат. — Вадим и впрямь улыбнулся. — А что? Дама по-прежнему гуляет сама по себе и не желает ни на кого работать?

— Конечно! — Катрин причмокнула губами. — Какой ты понятливый! Сутенеров не любила и не люблю. Одна беда — их в нашем городе, как крыс и мокриц.

— Изведем, Катюш. Обязательно изведем.

— Эх, Вадик-Вадик. Крысы и мокрицы вечны. Ничего у вас не выйдет.

— Выйдет, Катюш, непременно выйдет. — Покосившись в сторону громилы, засевшего в кресле у дверей, Вадим вздохнул. Катрин была пьяна, но как обычно резала правду-матку. Дурой или простушкой ее назвать было нельзя, а в неистребимость сутенеров она верила тверже, чем в загробную жизнь. И вообще, судя по всему, настроение у нее было говорливое. На лице Катрин было написано живейшее желание обсудить свою разнесчастную жизнь, всех своих бывших воздыхателей, недругов и завистников. Вадим по опыту знал, что затянуться подобная беседа могла очень и очень надолго, однако и прогнать Катрин не мог. Прошлое обязывало.

Тоскливо оглядев зал, Вадим откупорил бутылку, щедрым движением придвинул ее даме. Так или иначе Лили еще не появился. Время следовало как-то коротать. Заметив недоуменный взгляд Клочковского, он вяло улыбнулся.

— Это Катрин… Не Денев, но тоже ничего. Моя старая знакомая.

— Ну, не такая уж и старая, — женщина кинула жеманный взор на Клочковского, кокетливо улыбнулась щербатым ртом.

В кабачке по-прежнему играла музыка, гомонили люди. Вадим не собирался деликатничать. Позволив Катрин немного выговориться, он резко сменил тему беседы и опять же мимоходом отметил промелькнувшее на лице Клочковского осуждение. Тактичный спутник готов был внимать Катрин с вечера и до рассвета, как того требовали правила приличия. Однако Вадима исповедь Катрин не слишком интересовала. Сейчас его более занимала предстоящая встреча, а потому он без колебания перевел разговор в нужное русло.

— Рассказала бы ты нам о другом, Катюш. Например о Ките с Лили. Что там толкуют о них в народе?

Катрин сразу его поняла. Хмельная поволока исчезла из ее глаз. Поджав губы, она пытливо посмотрела на собеседников.

— Ты собираешь худую информацию, душечка. И не там, где ее следовало бы собирать.

Вадим опустил ладонь поверх худенькой руки девушки, осторожно погладил.

— И опять ты, Катюш, ошибаешься. Я не держу тебя за информатора и никогда не держал. Ты сама видишь: тебе ничего не предлагают взамен. Просто сейчас это может оказаться для нас важным. Я очень хочу понять, как людям Кита удается проникать в город, минуя наши кордоны?

Клочковский осторожно кивнул. Подобная проблема его тоже занимала.

— Разве мы не друзья, Катрин?

Вадим с удовлетворением отметил промелькнувшую в глазах девушки нерешительность. Он кивнул на Клочковского.

— Ему можно доверять. Даже, пожалуй, больше, чем мне.

— Вот как? — она усмехнулась. Помолчав, спросила: — Но вы же не собираетесь делать глупости?

— Глупость глупости — рознь, Катюш. Кроме того, главные глупости всегда творят наверху. — Вадим передернул плечом. — А это простой человеческий интерес. Могу добавить, что никто не собирается воевать с Китом, скорее наоборот.

— Ого! Что-то новенькое!

— В том-то и дело. Но сама согласись, даже о союзнике тоже не мешает знать побольше.

— А ты слышал, что они вытворяют с доносчиками?

— Ты же не доносчица.

Голос Вадима был полон елея, и, непонятно улыбнувшись, Катрин наморщила лобик, на мгновение превратившись в старушку. Что-то про себя решив, с напускной бравадой кивнула головой.

— Ладно, была не была! Раскрывайте пошире уши, блюстители!

— Уже раскрыли.

— Так вот, дорогие мои пинкертоны, все обстоит очень просто. В Воскресенске каждая собака знает ваш броневик. Со всеми кляксами и загогулинами на броне. А теперь скажи, часто ли тебе или твоему Пачуген приходится объясняться с патрулем?

— Здрасьте, еще чего не хватало!.. — Споткнувшись на полуслове, Вадим озадаченно уставился на Катрин. — Погоди! Ты хочешь сказать…

Катрин замотала головой.

— Я пока ничего еще не сказала.

В разговор вмешался Клочковский.

— У них что, есть дубль? — тихо спросил он.

— Наконец-то, сообразили, козлики! — Катрин с лихостью мотнула кудрями. Голос однако у нее оставался напряженным. — Только ты, Вадик, мне обещал…

— Конечно, Катрин. Само собой! Но… Ты сама видела это чудо?

— И не один раз.

— Прелестно!

Новость оказалась и впрямь занимательной. Насупленный, Вадим смотрел прямо перед собой.

— Действительно все проще простого. — Сумрачно констатировал он. — Если они перерисовали Санькину мазню, их, конечно, никто не останавливает.

— Мне все-таки хочется быть спокойной, Вадим. — встревоженно произнесла Катрин.

Он снова погладил кисть девушки.

— Это только информация к размышлению, — сказал он. — Не более того, успокойся.

— К нам подходят, Вадим!..

Они одновременно повернули головы.

— Прошу простить, господа! — над ними высился обрюзгший громила — хозяин бара. На этот раз глаза его светились радушием, в руках он держал несколько бутылей и знакомый Вадиму браслет.

— Это велено вернуть, вино же в качестве презента.

— Презента от?…

Громила изобразил почтительную умиленность, заговорил чуть тише.

— От человека, который ожидает вас в отдельном кабинете. Как только попрощаетесь с дамой, пройдите сразу к нему. Но только один. Я вас провожу.

Громила вежливо отошел к стойке, застыл в ожидании. Вадим поглядел на Катрин, придвинул к ней бутыли с вином.

— Только прошу тебя, не напивайся. Лучше обменяй на что-нибудь путное.

— Не обещаю.

— Напрасно… — Вадим неторопливо поднялся. Взглянув на Катрин, вполголоса пробормотал: — На всякий случай советую исчезнуть. Мало ли что. Ну, а ты, Сереж, посиди здесь.

— Но мы хотели говорить с ним вдвоем!

— Увы, я здесь условий не диктую. Один, значит, один.