Корпорация «Здоровье» - Виктор Алдышев
Тимуров всё ещё молчал.
– Но ведь… это не делается так, – наконец произнёс он. – Нельзя просто вылечить людей и стереть им память. Этим не решить проблему – не убрать причины.
– Да, – Подлесный согласно кивнул. – Ты прав. Война – только инструмент. А представь мир, в котором этого инструмента нет. В котором абсолютное большинство людей физически не способно воевать друг с другом.
Слава пошёл ходить вдоль палубы туда-сюда. Стоять, как статуя, надоело. Это всё казалось бы утопией, если уже не было бы запущено в действие. Расскажи ему Павел об этом десять лет назад, он бы назвал его мечтателем с безумной идеей изменения мира. Или идиотом, которому надо сдаться врачам.
Но всё, о чём говорил Подлесный, уже работало. В Европе корпорация «Здоровье» прекратила даже самые застарелые, длившиеся веками конфликты. Люди в течение пары лет вдруг перестали хотеть воевать друг с другом. Вдруг смогли договориться, извиниться, смогли простить. Словно сработала какая-то программа-выключатель. Оказывается, так и было. Людей просто насильно заставили забыть потери, боль, обиды и всё, что провоцировало продолжение противостояния. При этом не осталось напоминаний. В больницах не стало раненых и калек, как обычно бывает после боевых действий, никого не мучили посттравматический синдром и страшные воспоминания, потому что почти всё население с помощью симбионтов подсадили на постоянный бесплатный естественный наркотик – гормон счастья.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказал Павел, наблюдая за шагами Тимурова, – но мы не вмешиваемся в дела государств, не проводим никаких переворотов и не мешаем их самоопределению. Начинать войну или нет и по какой причине это делать – дело государства. Хотите воевать и убивать друг друга – пожалуйста, начинайте. Но мы будем убирать из уравнения переменные одну за другой. Уменьшим количество боеспособных солдат и командиров до минимума. Сегодня они встанут друг напротив друга, а завтра проснутся и пойдут по домам. Нельзя будет направить войска на решение спорных вопросов. Ищите другой способ – мирный.
Хотите проредить национальное меньшинство в своей стране? Конечно, приступайте, но те, кого направите на расстрел деревни, по пути случайно передумают. А через пару дней люди другой народности больше не будут вызывать ненависти.
Или, может быть, развитое государство хочет провести переворот в экваториальной республике для доступа к её ресурсам? Что ж, делайте. Вооружённый «мирный митинг марионеток», собравшийся на штурм здания официального правительства, неожиданно разойдётся, и, как ты правильно сказал: сядет играть в фантики. Так с чем всё-таки конкретно ты не согласен?
Слава молчал, но дышал уже свободнее. Кусочки этого пазла наконец собирались в единую картину, и пустых мест в ней оставалось всё меньше.
– А мы? – спросил он. – Нельзя было накачать нас этой вашей хренью на месте? Зачем привозить сюда?
– Вот и подошли к самому интересному, – Подлесный очень внимательно смотрел на Славу. – Я могу отпустить тебя домой. Вернёшься и всё забудешь. Вадима и остальных тоже. Увидишь их на улице – не узнаешь.
Тимуров только в этот момент действительно осознал кое-что. Имея технологию обновления клеток мозга, они могли просто стереть его. Всю личность. И выкинуть где-нибудь, там, где никто не найдёт, но…
– Но я должен напомнить тебе, что ты не любишь свою жизнь, – произнёс Павел.
Слава вздрогнул.
– Ты пришёл к нам, когда больше не мог выносить людей рядом с собой, – Подлесный следил за выражением его лица. – Та жизнь тебя высосала до капли, потому что ты занимался не тем, чем должен. А вот эта, которую ты обрёл здесь, показала, что людей ты всё-таки любишь.
– Жизнь? Здесь? – Тимуров начал смеяться.
– Недалеко отсюда есть место, где сейчас нужна помощь, – Павел проигнорировал его смех, – где человек вроде тебя сможет проследить за организацией медицинской помощи и охраной лагеря от местных бандформирований.
– Ты серьёзно? – Слава расхохотался. – Вот такой же лагерь? Ты что думаешь, я буду издеваться над людьми, как вы? Как вот он?
Тимуров показал на Марата. Тот усмехнулся:
– Это было не так уж приятно, но я знал, что вам ничего не грозит.
– Даже когда нас в клетки посадил? – Слава зарычал.
Но Марат невозмутимо кивнул:
– Даже тогда. «Защитник» работал уже вторые сутки. При всем желании вы не умерли бы. Зато побездельничали.
– Да ты…
Тимуров выдохнул, но понял, что это правда, вспомнив поведение Шаури. За всем происходящим он подмечал нестыковки, только не дал им оценку. Теперь стало понятно, что Марат отвечал за бесперебойную работу по приёму и движению пациентов между объектами и отправку их домой. Но пленных он стабильно проверял каждое утро и вечер, и солдаты докладывали ему о них регулярно.
– Хреновая у тебя работа, Марат, – высказался Слава. – Шаури – это фамилия?
Тот засмеялся:
– Это слово на суахили – «советник». А насчёт работы ты не с той стороны смотришь. Пока.
– Я вам помогать не буду, – отрезал Тимуров.
Павел смотрел на него внимательно и с улыбкой. Так же, как тогда в кабинете.
– Спокойно, Слав, – произнёс он. – Ты нужен мне в команде корпорации. Для работы там, где на это способны только сотрудники с симбионтом модификации «защитник».
Слава молчал, пытаясь понять собственные ощущения после этих слов.
– Я-то тебе зачем? – наконец спросил он.
Подлесный засмеялся:
– Потому что ты не заболеешь – раз. Словишь пулю – не сдохнешь – два. И будешь лучше всех делать эту работу – три. Это была цель нашего проекта – подобрать кадры для оперативной работы в корпорации.
– Что ж так сложно? – хмыкнул Тимуров.
– Потому что мы владеем технологией, с помощью которой любого человека можно накачать суперспособностями, – ответил Павел. – Он будет превосходить обычных людей на порядок. Только это ничего не стоит, если человек к такому не готов.
Подлесный внезапно шагнул к Славе и упёр палец ему в лоб:
– То, что мне нужно, находится здесь. Без характера, без сильной воли, без высшего сострадания никакие способности не заставят человека отвести погоню от других, принять на себя десятки пуль и в последнюю секунду жизни кричать, чтобы люди уходили без тебя.
Тимуров молчал, дыхание почему-то снова пропадало.
– Я думаю, ты начинаешь понимать, о чём я говорю, – произнёс Павел. – Протестировать характер можно только в полевых условиях, бросив в неизвестность и боль. Для этого не нужна спецтехника. Нужны только лопата и автомат у головы. А в качестве стимула – люди рядом. Чтобы узнать, о ком ты будешь думать в первую очередь: о себе или о них?
Слава ещё пытался принять то, что слышит.
– Мне нужен тот, кто будет думать о выполнении задачи, – сказал Подлесный. – А у нас она, как правило, состоит в спасении людей. И модификация симбионта «защитник» выведена для оперативников не просто так. Ты прошёл испытание на профпригодность на пять баллов. Тебе остаётся решить: ты едешь домой и забываешь всё, что случилось на острове, или остаёшься в моей команде.
– А остальные из моей группы? – спросил Тимуров.
Павел отрицательно покачал головой:
– Им не предлагаю. Их симбионты будут извлечены, память стёрта. Поедут домой, вернутся в свою жизнь здоровыми и помолодевшими.
Слава молчал. Слишком много всего требовало переосмысления.
– Я бы сказал тебе не торопиться, – Подлесный вскинул руку и взглянул на часы, – но твою группу скоро перехватят. Я планирую сразу же отправить их домой. Либо ты едешь с ними, либо в тренировочный лагерь корпорации получать навыки.
Тимуров нахмурился:
– Какие?
– Базовый курс для работы в горячих точках, – ответил Павел. – Начнёшь с огневой подготовки и оказания медпомощи. Остальное по ходу. Наставник… – Подлесный замолчал и обернулся к Марату с явным вопросом во взгляде.
«Шаури» расплылся в улыбке:
– Конечно, Павел Александрович.
– Наставником будет Марат, – Подлесный развернулся с этими словами к Славе и, увидев выражение его лица, засмеялся: – А-а-а, вот с чего мне надо было разговор начинать.
Тимуров чётко понимал, что всё сказанное требует осмысления. Он должен установить в своём миропонимании новые границы, осознать возможности, последствия и собственные цели в этом. Нужно время, чтобы проверить, правда ли это всё, прежде чем окончательно утвердиться в том, принимаешь ли новый