Аристократ добивается своего - Марс Букреев
И если мне повезет, и до Центуриона я все же дотянусь, то придется съезжать из Томска. Пилотов учили отдельно, в специализированных школах. Ладно, это все в будущем. Сейчас, я лечу во Владимир. В бизнес-классе.
Я бы взял билет и в эконом, мне не зазорно, но здесь принято, чтобы аристократы летали отдельно. Если не на своем самолете, то обязательно бизнес-классом. Вообще, быть аристократом довольно накладно. Да, здорово, когда тебе, за здорово живешь, на карту падает ежемесячная выплата, как минимум, не надо горбатиться на такие вещи, как еда и жилье. Род позаботится.
Но если ты патриций, то будь любезен соблюдать статус. Все тот же, бизнес-класс, например, или в поезде — выкупай все купе, если путешествуешь один. Не дело, благородному человеку тереться в тесном помещении с плебеями. И все это ощутимо бьет по кошельку.
Опять же одежда. Торгаши дерут с нас, бедных аристократов, втридорога. Можно, конечно, одеться и в дешевую одежду из синтетики, для плебеев, но ни в одном приличном обществе в таком наряде не покажешься. Наряд аристократа, даже самого нищего, должен быть из натуральных тканей и старинного покроя. И стоит это все не дешево.
Есть еще вариант, одеваться в старомодную одежду, но из синтетики. Но на патрициев, одевающихся так, их собраться смотрят, как на клоунов, напяливших наряд, только ради поклонов простонародья. Понятно, что с моим пролетарским происхождением, о подобном не могло быть и речи. Тут и так пришлось, в прямом смысле, кровью доказывать, что ты имеешь право стоять вровень с остальными патрициями. А если я еще и в такое оденусь, боюсь, всерьез меня никто воспринимать не будет.
Мой выбор в одежде остановился на рубахе, легком пиджаке и неизменной шляпе-федоре. Ну и трость в руках, куда же без нее. Она ведь не только элемент моего костюма, но и оружие.
Четыре часа лета, и самолет приземлился в одном из аэропортов Владимира. Забрав сумку, я долго чесал репу, решая, как же мне добраться до особняка Чернышевых. Выходило так, что придется нанимать такси, пешком я туда буду год идти. Опять расходы.
Таксист удивился, когда я назвал ему адрес, но тут же повеселел, прикидывая, сколько я заплачу ему. В приподнятом настроении, этот наследник извозчиков, лихо выкрутил баранку и помчал по улицам столицы. В противовес ему, я сидел мрачный, подсчитывая про себя каждый километр.
Надо бы, обзавестись машиной, что ли. Но у меня даже прав нет в этом мире! Эх, как-то неподготовленным я оказался к аристократической жизни.
Пробившись по заполненным улицам, мы вырулили на шоссе, вдоль которого возвышались величественные особняки знати. Высших аристократов империи. Они, словно крепости, закрывались высокими заборами, стальными воротами и постами охраны. Пару раз нам навстречу проезжали дорогущие автомобили. Их водители бросали высокомерные взгляды на простенький авто таксиста, а пассажиры и вовсе не считали нужным смотреть в нашу сторону.
Проезжая мимо особняка Воронцовых я проводил его взглядом. Вроде как, мое родовое гнездо теперь. Но никаких теплых чувств к этому месту, а ровно и к его обитателям, я не испытывал. Разве что, к горничной Анне.
Наконец, мы добрались до особняка Чернышевых. Я расплатился с водителем, еле сдерживая крик ужаса — стоимость поездки, не то, что кусалась, она просто сгрызала меня заживо.
В отличие от многих особняков, закрывающихся от мира глухими железными воротами, дом Чернышевых встретил меня ажурной решеткой, за которой расстилался настоящий райский сад, из множества цветов, аккуратно подстриженных кустарников, групп деревьев, между которыми блестела гладь рукотворного пруда.
Страж, он же охранник, возник, словно бы из ниоткуда. Непроницаемое лицо под серой фуражкой, холодный взгляд. Серая форменная рубаха.
— Здравствуйте, ваша милость, — короткий неглубокий поклон. — По какому вы поводу?
— Я бы хотел увидеть ее светлость, Наталью Чернышеву.
— Вам назначено?
Наталья, конечно, странная. Сама сказала мне, тогда в беседке, возле больницы, мол, надумаешь, приезжай ко мне во Владимир. Но оставить свои контакты даже не подумала. А тот номер, с которого она звонила мне в тот злополучный вечер, когда Аксеновы устроили мне ловушку, остался в утерянном навсегда смартфоне.
— Нет, но она приглашала меня еще несколько месяцев назад.
— Простите, ваша милость, но ее светлость принимает только по записи.
В глазах охранника мелькнула искорка превосходства. Вот, мол, как я могу — дать пинка под зад очередному благородию, припершемуся без предварительной договоренности.
Я вздохнул, посмотрел прямо в глаза служаке:
— Дело ваше, но передайте ее светлости, что приходил Михаил Шелестов, ее друг из Томска.
Я отступил и вынул смартфон. Сделал вид, что набрал номер и приложил аппарат к уху. Про себя я решал, что сделает охранник? Подумает, что я звоню Наталье, и действительно доложит обо мне, или будет тупо придерживаться инструкций? И если второе, то вызывать ли мне такси, или топать пешком.
— Одну минуту, ваша милость.
Охранник достал свой телефон, набрал номер и принялся ждать ответа.
— Тут молодой господин, — произнес он в трубку. — Говорит, ее светлость приглашала его.
Он бросил на меня вопросительный взгляд.
— Михаил Шелестов, — повторил я.
Охранник назвал мое имя.
— Одну минуту, — совсем тихо произнес он.
При этом лицо стража стало тревожным. Непроницаемое выражение пропало с лица, глаза беспокойно забегали.
Одна минута растянулась на пятнадцать. Я ходил вдоль ворот, громко постукивая тростью по асфальту. Унизительно это, ждать под воротами, пока тебя соблаговолят впустить. По всему выходило — мало мне, статуса полноправного аристократа. Требуется куда большее. Может и вправду, последовать совету Ильи, жениться на Картечи. Тьфу! И придет же такое в голову!
Мое внимание привлек голос из телефонной трубки охранника. Это при том, что громкая связь была отключена.
— …кусок ты тупой! Какого черта ты меня беспокоишь! Тебе же ясно сказали, меня ни для кого нет! Что ты там несешь, анус перепуганный! Выкидыш пробирочный, я папеньке пожалуюсь, будешь булькат на должности говночиста, до конца дней!
Голос явно принадлежал Наталье. Лицо охранника побледнело, рука с телефоном затряслась. Он взглянул на меня ненавидящим взглядом, но тут же ненависть сменил страх. А Наташка не унималась:
— Какой шелест, тля ты обкусанная, а шорох с бздюком там не появились!
Вот те раз! Ее светлость Картечь уже забыла меня?