Александр Шакилов - Мы - сталкеры. Загадки Зоны (сборник)

– Не здесь. Лучше по дороге в Мертвый Лес. Так что учти – стреляем первых встречных только в голову.

– Фу! – сморщилась Мадам. – Мокрый от крови воротник…

– Я постараюсь сильно не брызгать, – пообещала Заноза. – Ну что – ищем провожатых? Только учти, мальчики не должны быть культуристами. Лучше всего подойдут молоденькие и невысокие, а то придется рукава отрезать.

Они поднялись и медленно пошли от костра к костру, внимательно вглядываясь в лица сталкеров. Подавляющее большинство из-за хронической небритости казались пожилыми дядьками, вернувшимися с охоты. Молодых практически не было.

Тогда они расширили круг поисков, выйдя за периметр лаборатории. И почти сразу, на самом краю высохшего озерка…

Мотыль с друзьями расположился на территории завода в полуразрушенном ангаре. Коммуникаторы было решено не включать до самого портала. Все сталкеры считали их погибшими вместе с Пигмеем – вот и ладно. Шанс нарваться на знакомых был невелик, а если что – ошибка вышла, дорогой, это не мы… или с Пигмеем были не мы. Как-то так, в общем.

Расстались они еще вечером, слез не проливали, душевных слов не говорили. Пожелали друг другу удачи и разошлись, как обычно в Зоне и бывает.

Через десять минут их догнал Мика Прыгун с Пигмеем за плечами:

– Говорит, секрет вам какой-то не сказал.

– Ребята, – пропищал Пигмей, вертя маленькой головой, – ребята… Спасибо вам, ребята. Никогда не забуду.

– Спасибо много, – хмуро ответил Холера, – и в стакан не наливается.

– Да, да! – заторопился Пигмей, – я ж обещал… Короче, ребята – соврал я немного. А сейчас – как на духу! Нет возле портала никакой Сварки. Вообще никаких аномалий нет.

– А что есть? – спросил Чех. Мотыль промолчал.

– Там, на заводе, если его вокруг обойти, радиация аж уши в трубочку сворачивает. Прямо чувствуешь ее. Наверное, поэтому туда никто и не лазит. Пробежите метров сто, по правую руку будет такой… – он неопределенно взмахнул рукой, – дворик. Что-то вроде здания администрации. Крыльцо высокое, поляна заасфальтированная. У стены мусорный бак стоит. Вот между баком и крыльцом портал и ищите. Точнее не скажу – плавает он, то на метр в сторону, то на пять… каждый раз по-разному. И, что интересно, – со стороны завода если зайти, ни фига не срабатывает. Только когда вокруг. Может, доза радиации ключом служит, не знаю. Я всяко пробовал. А дальше все правда – ленточки синие в местах выходов, переносы, шаги вперед и назад… Все правда!

– Ладно, давай, – сказал, наконец, Мотыль. – Расти давай. Может, еще свидимся.

Они отвернулись и медленно пошли в сторону Могильника, а Пигмей все кричал им вслед:

– В руки эту погань не берите! Слышите? Не берите в руки! Тряпкой хотя бы…

Первые два часа пути на губах Растишки то и дело мелькала ироническая усмешка. Особенно при взгляде на союзников. В начале третьего часа усмешка пропала.

Отряд легко просочился на территорию у Рубежа, обогнул развалины воинской части и направился к переходу в Мертвый Лес.

За все время хоть бы бандерлог выскочил! Полное впечатление, что Зона в одночасье вымерла… А, как известно с давних времен, ожидание опасности куда страшнее самой опасности.

Прикалываться над американцами уже не хотелось.

Растишка не зря занимал в иерархии анархистов почетное высокое место. Все-таки второй десяток лет бродил в этих краях, нагулял авторитет реальными делами. Заодно и инстинкт самосохранения развил до необычайности.

Вот этот самый инстинкт и вопил сейчас, что с каждым шагом они приближаются к месту, в котором вполне могут навсегда остаться…

Однако проходили минуты, слагаясь в часы, а Зона вокруг оставалась абсолютно безжизненной.

Но окончательно добил настроение Растишки факт, в другое время порадовавший бы несказанно: на заимке Лесничего отсутствовал блокпост военсталов!

Точнее, судя по чуть теплым стволам валявшихся пулеметов, блокпост совсем недавно тут был, причем в полном составе. И в полном здравии. Стрельбы анархисты не слышали, следовательно, бойня закончилась около часа назад.

Военные сталкеры лежали, разорванные в клочья. По обильно усыпанной стреляными гильзами земле было ясно – их не застали врасплох. Их просто смели…

– Брат, – потрясенно прошептал, словно боясь разбудить мертвых, один из анархистов, – это что же тут было?!

Вместо ответа Растишка ткнул стволом снайперской винтовки под один куст, потом под другой: там грудой валялись бандерлоги, тут псевдоволки, за вагончиком – четыре ловца… Четыре! Четыре ловца одновременно!

– Что-то мне в Мертвый Лес сегодня не хочется, – угрюмо сказал другой сталкер.

– Перекур, – согласно кивнул Растишка. – Займите позиции где-нибудь на возвышении. А мы с товарищем командиром империалистов пока к Лесничему заглянем. Может, он объяснит, что тут творится?

Языковой барьер, казалось, пропал начисто. Две разноплеменные команды профессионалов действовали, словно одно целое. Потому, наверное, что язык жестов у всех спецподразделений одинаков.

Пока бойцы занимали позиции на крышах строений, Растишка и американец осторожно приблизились к входной двери домика Лесничего, прикрывая друг друга, заглянули в темный проем.

– Что это за люди? – тихо спросил командир группы, указывая на валяющиеся на лестнице тела.

– Это не люди, – так же тихо ответил Растишка, – это бандерлоги. Мутанты. Монстры. Эк наваляли их тут… вроде, живых нет.

Они поднялись на второй этаж, переступая через трупы, остановились перед дверью, простреленной изнутри в нескольких местах из чего-то крупнокалиберного. Растишка деликатно постучал.

– Кто там? – донеслось из-за двери.

– Не бойся, старик, не бандерлоги, – хмыкнул Растишка.

– Ну, так заходите. Нормальным людям я завсегда рад.

Лесничий сидел на кровати, держа в одной руке «Винторез», а в другой ополовиненную бутылку водки.

– С чем пожаловали, добрые люди? – спросил он совершенно трезвым голосом.

– Да вот, – хмыкнул Растишка, – пришли спросить, почему на территории бардак? И, главное, откуда этот бардак взялся?

– Дык, некому убирать, – вздохнул Лесничий. – Все умерли. А бардак, ясен пень, из Мертвого Леса, будь он неладен. Водку будете?

– Не сейчас, – мотнул головой Растишка. – Что тут творится, дедуля?

– А спутник твой типа немой? Глазенками чересчур удивленно хлопает…

– Он по-нашему не понимает ни хрена. Американец.

– А, ясно. Небось, тоже за шариком молодости прибыл?