Сергей Демченко - Ангел

А тот снова уже начал свои неторопливые пояснения, как если б мы находились с ним уже не среди толчеи и возбуждённого шастанья человеческой массы, а в пустой аудитории:

— Мне кажется, что Мыслящий к тому времени тоже начал свой собственный ритуал с Хранилищем Хаара. Как раз по этой причине пересечение «конкурирующих» полей стало для него мешающим фактором. Возможно, ему по ходу дела приходится бороться и ещё с одной причиной, отвлекающей его от цели, не дающей выстроить Ритуал верно и последовательно. Мало того, что действия той девочки делали силовые потоки неустойчивыми, так ещё и какие-то другие причины наносили им существенный ущерб… — Первый посмотрел на меня, словно ища поддержки или ожидая моей догадки. Я непонимающе развёл руками. И дал понять, что никоим образом не могу себе представить, что же это за причины, по которым Мыслящий Сильных отправил тупо умереть и без того немногочисленное число воинов, полных настоящей двигательной и боевой активности.

Маакуа не спеша убрал под балахон «звезду», потом напряжённо прислушался и, как-то удовлетворённо качая головою, сказал:

— Я думаю, что в этот самый момент их усиленно атакуют. Что оставшиеся "на ногах" тонхи спешно покидают корабль и пытаются укрыться, рассеяться по поверхности. Поскольку гибель расы, не имеющей прежней возможности поднять почти исчерпавшие себя модули в воздух, не входит в их планы накануне великих событий. И что не успевшая взлететь Матка, вместе с кораблём прикрытия, теперь вынуждена сама решать сейчас триединую задачу: отбиваться от человеческой армии, бороться с недугом, блуждающим в её недрах, и спешно спасать, рождать того, кто способен принести тонхам перевес в битве. Люди выступили, Аолитт…

Я не поверил собственным ушам:

— Ты действительно уверен, что они решились на это безумие?!

Анаггеал пожал плечами и просто указал мне на дверь:

— Впрочем, тебе стоит, наверное, самому в этом убедиться…

Я растерянно пошёл к выходу. Едва оказавшись на улице, слышу далёкий и ровный гул, льющийся с недовольного всем на свете зимнего неба. Глушащий звуки снег всё же не в состоянии помешать мне угадать его источник. Ошибки быть не может. Так может реветь лишь эскадрилья истребителей и бомбардировщиков. Огромные, неисчислимые массы самолётов, пересекающих воздушное пространство Европы. И явно держащих курс в одном направлении.

Замечаю, что двор полон людей, напряжённо и с тревогой прислушивающихся к происходящему в атмосфере. Торчащие здесь же Герхард и Нортон возбуждённо переговариваются, время от времени указывая куда-то на север. Заметив меня, Чик отрывается от спора с Фогелем и рысит ко мне:

— Как Вы думаете, мистер Аолитт, что это такое? Новая угроза? Так вроде бы похоже на земной источник звука…

Отчего мне так тягостно на душе? Ждущие глаза Нортона жарко напоминают мне о том, что необходимо дать ему ответ. Скорее, я даю его самому себе, словно ломая собственную неуверенность и предубеждённость:

— Чик, я думаю, это наши воздушные суда. Земные самолёты. Всё, что у нас ещё есть. Сплошной стеной, в последнем порыве, они идут туда, откуда вернётся, в лучшем случае, лишь один процент из них. Воины Земли идут на смерть, Чик… Идут, чтобы победить или по максимуму с пользой умереть. И если на свете существует хоть толика справедливости, они умрут сегодня не зря… — Нортон вылупил на меня перепуганные и недоверчивые глаза. Он понял всё. Понял, что, скорее всего, это действительно последняя и отчаянная атака. Наша предсмертная атака. Попытка обречённого, придавленного безжалостным сапогом человечества, как можно больнее укусить напоследок топчущую его израненное тело ногу…

— Значит, они всё же решились… Они решились, Господи… Храни же их Бог… — Он задрал перекошенное от волнения лицо к небу, резко и быстро вытер выступившие слёзы грязным рукавом… И внезапно закричал, что есть сил, протянув маленькие ладони к затянутым облачностью высотам:

— Если Ты есть там, Всевышний…, если Ты всё же слышишь нас! Дай же им возможность сделать хотя бы что-то!!! Хоть что-то стоящее, слышишь?! Пусть им удастся как следует прижать этих тварей… Пожалуйста… — его голос перешёл в умоляющий шёпот, сорвавшийся на тихие рыдания.

Вокруг, насколько я видел, пришедшее понимание происходящего заставляло мужчин гневно сжимать кулаки и хмурить нервные лица. Человеческая масса, чья недавняя растерянность и подавленность внезапно переросла в решимость, с надеждой и мольбою взирала в ту сторону горизонта, куда величественно удалялся этот ровный и грозный звук. Мне подумалось вдруг, что все они уже горько, до боли в груди, пожалели, что не будут присутствовать на последнем акте трагедии, когда есть призрачная, но возможность посчитаться с тем, кто сделал из них жалких, лишённых разума и мужества, загнанных страхом животных. Во мне появилось устойчивое чувство, что нам пора. Туда, где в эти минуты будет жарче всего. Чувство, перешедшее в неудержимое жжение, в жажду действовать…

Чувство шанса. Его не спутать ни с чем.

— Чик, доктор!

Я сгрёб их, недоумевающих и грустных, в охапку, и потянулся к сфере. Словно заждавшийся зова вихрь, из белесой пустоты вынырнули призрачные контуры…

…Последнее, что успел я увидеть в снежном мареве, это огромные глаза Первого, резко надвинувшиеся из мельтешащего серебристого тумана, и прошедшие прямо сквозь меня…

Верный был сильно изранен. Особенно удачное, но пока ещё одно из нечастых попадание в район внешнего экрана, прорвавшее защиту, закончилось тем, что находившиеся там воины оказались разорванными на крупные куски. Уцелевший поспешил с докладом к Ведущему, прося замену погибшему посту. Как непрерывно передавали из Главного Зала управления, ненавистные низшие, что навалились на тонхов всем скопом, словно обезумели. Невзирая на всё ещё довольно плотный и мощный заградительный огонь установок почти истощённого корабля, они вытворяли в небе своей планеты нечто невообразимое. Словно торопясь умереть, их допотопные, но назойливые летающие аппараты выстраивались в очередь к горлу тонхов. Расстреливая боезапас, вываливая из тел других медлительных машин пузатые разрывающиеся предметы и шипящие молнии, они, становящиеся бесполезным металлом, просто сами устремлялись на корпус Матки, навстречу безжалостно секущим их лучам силовых полей. Рассыпались прахом, едва касаясь излучения защитного поля, разваливались и взрывались в воздухе, но всё новые и новые их тучи, как стаи жадных, злых и неуёмных насекомых, рассерженных приходом непрошенного гостя в свои владения, закрывали поле зрения стрелков тонхов. И всё чаще, несмотря на густые и точные попадания защищающихся пришельцев, корпус их главного корабля сотрясался от разрывов на них машин, прорывающихся сперва поодиночке, а потом — уже и малыми группами…