Александр Золотько - Оперативник

— Вот как ты мне только что изложил…

— Вот как я тебе только что изложил.

— И какие же у меня слабые места? — спросил Иван.

— Гордыня, блуд — как у большинства. Очень высокий уровень сострадания и способность к самопожертвованию. Даже тяга к самопожертвованию, как к законному способу саморазрушения. В комментариях сказано особо — обратить внимание на возникновение и осознание чувства вины. И, в частности, на потенциальную возможность участия в обряде пожирания грехов, — Токарев разжал руку, присел на край стола.

— И что из этого следует? — Иван напрягся как перед броском — слишком необычное было выражение лица у Токарева: смесь печали и безысходности с брезгливостью.

— Месяц назад… — Токареву было явно трудно и неприятно говорить. — Месяц назад Фому засекли в тот момент, когда он рылся в этой части ваших личных дел. Твоего личного дела.

Иван заставил себя улыбнуться:

— Что из этого следует?

— Из этого следует, что Фома прекрасно знал, что к тебе можно обратиться, если дело дойдет до пожирания грехов, — Токарев посмотрел на свои ладони и спрятал их за спину. — Если это произошло… если это произошло, то это не было случайностью. Это был холодный расчет. Запасной выход. И ничего красивого и романтического в этом нет.

В работе Ордена Охранителей вообще нет ничего романтического. И красивого — тоже нет. Как нет в Ордене и ангелов. Ангелы — они все в Игле, что торчит посреди Иерусалима неподалеку от русского кафедрального собора. А в Конюшне на Храмовой горе службу несут далеко не ангелы, недаром отцы-исповедники дежурят круглосуточно и в самой Конюшне, и в выездных бригадах, чтобы, не дай Бог, не упустить на тот свет лихого опера без покаяния.

Они пьют, сквернословят, прелюбодействуют, чревоугодничают. Любой другой не смог бы вовек отмолить того, что они совершают за месяц, а то и за неделю, но им это разрешено. Им эти грехи регулярно отпускаются, иначе нельзя. Иначе никто не пойдет на эту работу.

Поначалу пытались приспособить к этому монахов. Возродить военно-монашеский орден, чтобы и молились, и убивали самостоятельно, и могли друг другу грехи отпускать. Потом спохватились. Был уже опыт подобных фокусов, закончился печально однажды в пятницу тринадцатого. Потому и резиденцию Ордена называли не Храмом, а Конюшней. Для борьбы с гордыней, так сказать. Конюшня Соломона и жеребцы из нее.

Слаб человек. Подвержен, так сказать, соблазнам. И фокус не в том, что подвержен, а в том, чтобы не поддавался.

А Иван Александров — поддался. Да еще так хитро…

Сука ты, Фома Свечин! Если Токарев не врет — а во лжи Тэтэшник еще ни разу уличен не был — готовился Фома, копал запасной выход.

Иван вышел во двор, огляделся и прошел к пустующей по поводу плохой погоды курилке. Сел на скамейку, поднял воротник на куртке.

Зачем? И что такое совершил Фома, что не рассчитывал получить отпущение? Нет, он мог, конечно, и сам сожрать чьи-то грехи, а потом, в самый последний момент, получив три пули, быстренько сообразил, что есть Иван, которому можно все это слить. Тогда возникнет вопрос, кто другой умудрился так нагрешить, да и ради кого Фома мог такое сделать, — отец Серафим правду сказал, близкий друг у Фомы один — Ванька Каин. И у Ваньки был один близкий друг — Фома.

И мы возвращаемся к первоначальной постановке вопроса — что такое мог совершить Свечин.

Убийство? Отпускаемо. Бытовое, внеслужебное убийство? Отпустят этот грех, посадят, но грех отпустят. И снова чист и для ада недоступен Фома Свечин. Воровство, скотоложество, мужеложество, растление малолетних — все может быть отпущено. Особенно оперу из Охранителей. С наказаниями, естественно, но может.

Продал душу? Ну продал, чего дергаться? Дьявол не врет, что написано в договоре, то и получишь. Рай для тебя закрыт, но в аду получишь самые льготные условия. Кроме того, бывали случаи, когда даже продавший душу получал ее назад. Очень редко. И чудом, но тем не менее…

Да к тому же не мог продавший душу обмануть исповедников. Не мог. За этим строго следят. Ну и запашок серы… Не спрячешь его, не замаскируешь дезодорантами и одеколонами. Подписал договор — будешь попахивать серой. Бесплатное, так сказать, приложение. Ребята как-то спорили, зачем этот запах, решили, что так Бог шельму метит. Спросили у Шестикрылого, тот усмехнулся и промолчал.

Такие дела.

Получалось, что Фома Свечин, оперативник и специальный агент Ордена Охранителей умудрился совершить нечто такое, что оперативник и специальный агент того же Ордена Иван Александров даже представить себе не может.

Стоп.

Последнее дежурство у Фомы закончилось в пятницу, брали притон сатанистов, пришлось поработать физически — обкурившиеся идиоты, даже не подписавшие договоров со Службой Спасения и пытавшиеся принести кровавую жертву, решили отбиваться. Двух человек они накануне уже выпотрошили посреди пентаграммы, еще двое у них было в запасе, когда началась операция по захвату. Понятно, что никто не церемонился. Всех брать живыми приказа не было, но подразумевалось, что допрос будет далеко не лишним. А вдруг Служба Спасения направила этих идиотов на такие дела? Представитель Службы клялся, но это только Дьявол не врет, а слуги его — вполне могут и соврать. Вот и работали опера вручную. Снайпер выстрелил всего лишь дважды.

Вот Фома и перед операцией получил отпущение, и после. Как, впрочем, и Иван. Были заодно отпущены и грехи вперед, на выходные. Легкие грехи, бытовые. Получается, что для совершения того самого смертного, смертельного непредставимого греха у Фомы было время от вечера пятницы, до середины дня воскресенья. Причем в пятницу Фома был не в том состоянии, чтобы отправиться куда-то, кроме душа и постели.

В субботу они встретились почти в полдень и расслаблялись в «Трех поросятах» часов до трех утра. Остается совсем ничего. Остается несколько часов воскресенья.

Что мы знаем о планах Фомы на воскресенье?

О планах Фомы на воскресенье мы знаем только то, что он собирался пойти в те же самые «Три поросенка» и закадрить новую официантку.

Иван глянул на часы. Не успевал он зайти к Джеку Хаммеру. И, кроме того, что он там спросит? Был? Был, ответит Хаммер. Кадрил? Кадрил, только не обломилось ему. Джек своих официанток подбирает лично и с совершенно конкретной целью. И конкурентов в этом деле, во всяком случае в самом начале работы новой официантки, не потерпит. Что дальше?

Иван сунул руку в карман, нащупал четки.

Еще вот это. Вынимать их из кармана не стоит, кто-то из ребят врал, что весь двор и, тем более, курилка просматривается камерами. Инквизиция вполне могла такое устроить в целях профилактики.