Сурен Цормудян - Огненный зверь

Теперь гость, который, по обыкновению, вел себя как хозяин, обернулся и снова недобро взглянул на хозяина офиса.

— Вы что же, милейший, афродизиаки фунтами жрете и пинтами пьете?

— Я не понимаю, — теперь нахмурился Юзеф.

Очень уж хотелось взглянуть хоть одним глазком на это свое пресловутое досье, а заодно на тех, кто помогал его составить.

— Вы думаете, мне неизвестно об этих ваших бесконечных любовных похождениях?

— Простите, мистер Элдридж, но моя личная жизнь…

— Да мне плевать на вашу личную жизнь, трахайте вы хоть гусей!

Дверь открылась, и в ней появилась держащая поднос с напитками секретарша.

— Go out! — рявкнул на нее иноземец.

В секунду покрасневшая Берта скрылась за дверью.

— И я снова не понимаю… Ваша оперативная информация касается моей личной жизни?

— Я повторяю еще раз: мне плевать на вашу личную жизнь! Но лишь до тех пор, пока это не мешает вашим прямым должностным обязанностям! — Сказав это на повышенных тонах, Малколм вдруг резко уперся ладонями в стол и, подавшись к сидевшему в кресле Юзефу, зашептал, хоть и знал, что офис надежно защищен от прослушивания: — Известно ли вам, что у вас происходит утечка информации по «Сопотскому проекту»?

Глаза Складковского расширились.

— Поясните, пожалуйста, — выдохнул он.

— Пояснить? То есть я, человек, пролетевший через пролив и часть Европы, должен поведать шефу местной безопасности, что у него под носом крадут информацию по секретному проекту? Правильно я вас понял?

— Я, конечно, прошу прощения за свой вопрос. Но я не обладаю никакими сведениями, что подобная утечка возможна в принципе. И посему спрашиваю: с чего вы взяли?

— Наш отдел радиоразведки зафиксировал регулярные шифрованные передачи из вашего Оазиса.

— И какова их суть и содержание? — напрягся Складковский.

— Я же сказал, они хорошо зашифрованы, и нам пока не удалось их прочесть.

— Тогда простите, мистер Элдридж, но почему вы решили, что данные сигналы относятся к «Сопотскому проекту» и утечке информации?

— А разве в рамках «Сопотского проекта» не проводятся регулярные сеансы связи с контрольной группой «Портал»? — ехидно усмехнулся Малколм.

— Совершенно верно, проводятся…

— Так вот, милейший пан, кто-то отправляет свои зашифрованные сигналы именно во время этих сеансов, маскируя передачу под фоновые шумы и помехи. Следовательно, этот человек в курсе секретных радиопереговоров лаборатории с группой «Портал», раз уж знает их график. А то, что он использует шифр, маскирующий передачи под фоновые шумы, говорит о хорошей технической оснастке не только передающей, но и принимающей стороны. Значит, мы имеем дело с профессионалами. Хотя бы это вам ясно? Его кодировка настолько безупречно исполнена, что мы зафиксировали эти параллельные сигналы почти случайно. Только наш пристальный интерес к проекту и неустанная забота о секретности привели нас к определенным закономерностям, позволившим выцедить все это из настоящих фоновых шумов. А вы обо всем этом даже понятия не имеете. Может, вы еще и не знаете, чем чревата подобная утечка? Вам пояснить? Североамериканский Альянс работал над проектом «Кецалькоатль». Вы ведь в курсе?

— Конечно. Они делали гигантский самолет с ядерным двигателем…

— Превосходно! — вскинул руки Малколм. — Хоть это нашему замечательному шефу разведдепартамента известно! Ну так я вам напомню, что в один прекрасный момент у них произошла утечка и другие Оазисы заинтересовались данным проектом. В итоге самолет сбили над Евразией, а потом отправили туда войска для добычи технической информации. Там была настоящая бойня в духе последней мировой войны. Вот что такое утечка информации по стратегическому проекту, милейший. Вам пояснить, что будет, когда наши недруги узнают, чем тут ваши ученые занимаются? Галлы не пожалеют никаких средств, чтобы нанять бесчисленные орды бошей и выпотрошить ваш благословенный Оазис, как орды Алариха выпотрошили Рим! И всех ваших баб они драть сами будут, а вас вздернут. И в этом случае вы еще легко отделаетесь!

Прощание было тихим, холодным и отстраненным. Сказать какие-либо слова он не смог. А помогавшим ему постояльцам и говорить было особо нечего. Они не знали его брата. Даже не слышали о нем прежде.

Теперь, уставший от каторжного рытья могилы в промерзшей земле, Егор стоял на крыльце своего дома и курил самокрутку с домашним табаком, делая долгие затяжки. Он с тоской смотрел на вереницу конных повозок, груженных домашним скарбом и людьми. Последние односельчане решили покинуть Толоково после того, что случилось здесь накануне.

— Егор! — крикнул один из мужиков. — На кой леший тебе это надо?! Поехали с нами! Пропадешь тут!

Он с мрачной решимостью обреченного мотнул головой. Нет. Не уйдет он из своего дома. И не оставит могилы родных.

Иван Булава взошел на деревянное крыльцо и стал топать у двери, стряхивая с ног снег.

— Чего это они? — спросил он, кивая на уходящий в восточном направлении обоз.

— Сваливают, — вздохнул Ветров. — Страхом гонимые.

— Ясно, — кивнул Иван. — Куда это? — Он приподнял ношу — две кирки, лом и три лопаты.

— Да там, в сенях, оставь. После уберу.

— Хорошо. Ты бы это, накинул чего. Стоишь раздетый да вспотевший. Воспаление схватишь.

— Не схвачу… — Егор подумал о том, что у его брата было воспаление, но умер он от проклятого противоестественного огненного зверя. — Сейчас беленькой накатим, и никакая хворь не возьмет.

Теперь совсем другое дело. Мотоциклы, снабженные подвеской гусеничного хода на заднем колесе и спаркой широких лыж на переднем, покоряли снежные просторы с легкостью, хотя скорость, конечно, была не так высока, как при движении на колесах по твердому тракту. Но ведь и волочь тяжелые рейты по снегу уже не надо.

Артем чувствовал себя крайне скверно — сказывались последствия спонтанной попойки с бандой нордов. Свесив голову, он просто смотрел в колею, укатанную мотоциклом Химеры, старясь двигаться точно по ней. Борясь с приступами тошноты и жуткой головной болью, он иногда приподнимал голову, чтобы посмотреть в спину девушке и заодно подставить лицо под морозный ветерок.

Изредка он оглядывался на Павла, поскольку стал замечать, что тот все больше отстает. Но такие движения давались Артему дорогой ценой, вызывая дикое усиление пульсирующей боли в голове и новые рвотные позывы.

В очередной раз, с трудом повернув голову и тут же прокляв себя за это, Полукров заметил, что Ходокири вовсе остановился и машет ему рукой. Рейтар чертыхнулся и развернул своего стального коня.