Лиланд Модезитт - Подобно Войне за Веру

Подняв чашку с напитком, он поглядел в нее, затем поставил на место, не отпив. Он уже перебрал, а перебрать, находясь в сети, верный способ заработать головную боль. В последние две недели ему хватило головной боли.

— Время 04–10. — Одной фразы, поступившей от системы, оказалось достаточно, чтобы Тристина мигом покинул сон. Он ждал этого часа, шлепнул босыми ступнями по твердому пластобетону пола кабинки и сел на краю койки. Еще мгновение, но не больше, можно не дергаться, прежде чем он потащится к душу с химически чистой рециклированной водой, которая не бодрит. Тристин потер лоб, пожал плечами и выпрямился. Даже так рано утром он чувствовал через имплантат слабую статику.

Душ помог. Немного. Но даже горячая вода не могла унести запах аммиака и сорняков. Тристин вытерся, завернулся в полотенце и повлекся обратно к кабинке. Облачился не в форму, а в зеленую гражданскую одежду, и двинулся к шлюзу ждать челнока.

В 04–40 наземный челнок остановился в центре площадки с южной стороны станции, и Тристин с газовой маской на лице, беретом, заткнутым за пояс, вещмешком в руке, велел отвориться двери, вышел на открытый воздух и забрался в челнок через задний вход. Пассажирский салон был отделан рубчатым серо-зеленым пластиком, обставлен парными креслами и освещен одной осветительной полосой посередине потолка. Сержант с квадратной физиономией, мимоходом взглянув на Тристина, изучил его форму и указал на одно из сидений у стены. Четыре из двенадцати таких же были заняты, каждое младшим офицером, и каждый офицер был в газовой маске.

— Лейтенант Десолл? — прозвучал слабый вопрос по непрямому звену.

— Я, — отозвался Тристин через статику.

— Оставайтесь в маске, сэр, но можете подключиться к крану у вашего сиденья. Мы не дадим полный кислород в салон, пока не закончим подбирать пассажиров.

Пока Тристин еще пристегивался, челнок двинулся прочь от станции. Слабое шипение здешнего воздуха, подаваемого в маску вместе с запахом масла и металла… а также аммиака и сорняков. Тристин откинулся на спинку и закрыл глаза, как он подозревал, подобно другим. Он не спал и даже не дремал, но сидел в смутном полусознании, меж тем как челнок совершил еще три остановки, прежде чем повернуть к Клисину.

— Полное давление.

Тристин устало открыл глаза и стянул маску, отсоединив трубку, затем сложил маску и убрал в чехол. Бережно потер глаза, смягчая раздражение от аммиака и сорняков. Сделал глубокий вдох, почти зевнув, но именно почти.

— Вы Тристин, не так ли? — У темноволосого офицера на соседнем месте мерцала на груди звезда. Чуть выше у ворота заколка из двух звеньев указывала, что эту женщину наметили к производству в майоры. Нос у женщины был острый, но подходил к ее лицу, подбородок твердый, квадратный, гордо воздетый над почти, но все же не излишне широкими плечами. Тело ее казалось подтянутым и мускулистым.

— Да, — Тристин вновь оглядел ее, подметив, что глаза у женщины суровей, а лицо старше, чем показалось в первый миг.

— Я Ультина Фрейер.

— Поздравляю. — Он кивнул на заколку. — Когда?

— В течение месяца. Я одна из нескольких, намеченных на годовщину по Унодеку. — Она пристально посмотрела ему в глаза.

— Могу ли я спросить, как вы узнали, кто я? — И он тут же по-дурацки улыбнулся. У них у всех на форме имелись легко заметные именные жетоны.

— Правду сказать, я угадала, кто вы, еще до того, как рассмотрела жетон, — она удостоила его намеком на улыбку, дружелюбную, но не завлекающую. — Вы единственный, кто походит на ревяку.

Тристин пожал плечами.

— Ничего не поделаешь. Гены.

— Вы из старого рода техов?

— Да. Одного из самых старых на Перльи, хоть верьте, хоть нет. — Он терпеть не мог объяснять, что несмотря на его ревячью внешность, он самый что ни на есть потомственный тех, род которого восходит к основанию Эко-Тех Коалиции.

— Я верю. Это также объясняет, как вы спаслись из ловушек для олухов, расставленных ревяками. Вы знаете, что Уэслину это не удалось? А также еще двум-трем офицерам-техам с западного рубежа.

— При чем же моя внешность? — учтиво спросил он.

— Уверена, вам придется доказывать, что вы потомственный тех. Как, полагаю, и раньше не раз приходилось вам и вашим родным. Есть какие-то проколы в семье?

Тристин понял, откуда у нее звезда. И ухмыльнулся:

— Вы тоже?

Мгновенный отсутствующий взгляд сменила улыбка.

— Да. Не забывайте и это, Тристин. — Улыбка угасла.

— Знаю. В следующем месяце добавлю «майор».

— Так и будет. Правда. Но пробьет и ваш час. Звания преходящи. — Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

К чему бы все это, подумал он. Впрочем, он знал. По каким-то причинам Ультине Фрейер приходилось доказывать то да се не меньше, чем Тристану. А возможно, и больше. Хорошего в этом, конечно, мало. Несмотря на несколько острый нос, ему понравилась ее внешность. И ее осведомленность. Она напомнила ему Салью. Он подумал, а что нынче поделывает сестрица, и прищелкнул языком. Праздные размышления не дадут ответа. Он устроился поудобней и тоже закрыл глаза.

— Клисинское депо! — провозгласил сержант от дверей. Тристин рывком пробудился, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ультина выходит из дверей экипажа в челночное депо. Он встал и потянулся, предоставив другим выйти раньше себя. Судя по имплантату, было только 07–15, у него более чем достаточно времени, дабы что-нибудь поесть, прежде чем он обязан будет явиться в медцентр Службы в 09–00.

Туннель, ведущий из депо, имел двойную ширину, почти двадцать метров от стены до стены, с бортиком справа от Тристана, восточным бортиком, украшенным каштановой полосой. Ближайшие к стене пять метров были отведены для электроскутеров и открытых пассажирских тележек. На каждой такой тележке имелось три скамеечки, программа побуждала открытые экипажи приостанавливаться примерно через каждую четверть кайя. Тристин не стал забираться в тележку, в отличие от большинства сослуживцев, и зашагал пешком от депо, расположенного под центром Клисина, на юг к жилым куполам. За свои увольнения он усвоил, что лучшие кафе находятся там. На юге хватало поперечных пешеходных туннелей, ведущих в западный Купол. Вообще-то термин «купол» не соответствовал действительности, ибо каждое такое сооружение стояло под поверхностью.

Несмотря на то, что культура на Маре ютилась в помещениях и, как правило, под слоем грунта, большинство здешнего люда отличалось более смуглой кожей, чем у Тристана. Неудивительно, Эко-Техам достался весьма пестрый генофонд, и это еще скромно сказано. И хотя он не вздымался над средними Эко-Техами со своими 195-ю сантиметрами, но все же ростом превосходил большинство сограждан. Однако старался не горбиться.