Андрей Попов - Солнечное затмение

   -- Можете идти.

   Боссони протянул руку вперед, ловя брызги дождя, и тихо произнес:

   -- Господин, но... мы ничего не видим.

   -- Ах да, я забыл...

   Пришлось подождать, когда дождь немного затихнет. Потом Видящий принес им маленькие стеклянные светильники, света от которых хватало лишь для того, чтобы разобрать, что творится под ногами.

   -- Господин! Мы так благодарны вам... На всю оставшуюся жизнь мы ваши должники... Мы... -- Боссони готов был упасть к ногам своего спасителя и целовать их. Лишь остатки адмиральской гордости не позволили ему сделать это.

   Когда еле живой отряд, сгруппировавшийся вокруг крохотных и тоже чуть живых огоньков, углубился в ливень, Видящий во Тьме внезапно крикнул:

   -- Стойте!

   Блеклые фигуры затормозили и медленно обернулись.

   -- Знаете, для чего я освободил вас? -- правая рука Видящего стала поднимать вверх двуствольный арбалет. -- Для того, чтобы потренироваться в стрельбе по бегущим мишеням.

   Обе стрелы взвизгнули и прошили тело одного англичанина. Видящий неспеша принялся перезаряжать арбалет. Остальные ринулись наутек, спотыкаясь и падая в огромные лужи. Но Видящий не стал их преследовать. Он выстрелил еще в нескольких солдат и потом громко расхохотался. Он просто хотел лишний раз напомнить простым смертным, что он -- Непредсказуемый.

   Адмирал Боссони с остатками своей армии, численность которой составляла всего сто сорок два человека, укрылся в лесах Франзарии и фактически стал главарем отряда разбойников...

   А Видящий еще долго стоял на одном месте, созерцая пустоту.

   Антонов почувствовал над своим лицом чье-то сиплое дыхание и открыл глаза. Над ним нависла ухмыляющаяся физиономия Джона. Его огромная рыжая шевелюра слегка искрилась, глаза были такими добрыми, какими их никогда не видели. Словно капитан взял эти глаза у кого-то взаймы.

   -- Вставай, сонная рожа! Все на свете проспишь!

   -- Встаю! -- Александр поднялся на ноги и огляделся вокруг.

   Где-то далеко сквозь густые ветки деревьев просматривалась синева бегущей речки: той самой, в которой капитан поймал свои первые четыре рыбы. Лес стоял сонным, оставленным в покое безутешными ветрами. По небу медленно шествовало воинство облаков. Та гора, к вершине которой они так долго и усердно тянули канат, оказалась обыкновенной сопкой. Она возвышалась над серо-зеленым лесным массивом и производила впечатление, будто на поверхности земли вырос огромный горб.

   -- Ну, как впечатление? -- спросил Джон. Только сейчас Антонов заметил, что капитан сбрил свою ужасную бороду.

   -- А это в честь какого праздника? Даже щетины не оставил!

   -- Ты слепой или безнадежно тупой? -- Джон погладил пальцем свои отполированные щеки, потом этим же пальцем покрутил у себя возле виска. -- Да назад-то хоть погляди...

   Антонов обернулся и весело присвистнул. Там, на противоположной стороне неба, меж двух облаков, похожих на огромные мыльные пузыри, сияло солнце. Его слепящий протуберанец непривычно покалывал в глазах. Мир, очищенный от скверны вечной темноты, выглядел просто великолепным.

   -- Вот уж чего не ожидал, того не ожидал! Откуда?

   Джон смачно покряхтел.

   -- Это Вайклер. Он первый во всем разобрался. Солнца долгое время не было лишь потому, что ось Земли прекратила свое вращение, попав в какую-то пространственную аномалию. Так что одна сторона планеты постоянно была обернула к свету, а другая -- к нашему родному космосу. Улавливаешь? Сейчас аномалия закрылась, и планета снова стала вращаться!. То-то же... А ты спишь лежишь!

   Антонов мотнул головой и выговорил:

   -- Бр-р-р-р! Не могу поверить, что этот бред закончился!.. А ты сам-то можешь в это поверить?

   Капитан пожал плечами.

   -- Пытаюсь...

   В палатке что-то зашуршало, и из ее загадочных недр вылез сам Вайклер, он нес котелок с какой-то похлебкой, чтобы разогреть его на костре.

   -- Послушай, Эдрих, как тебе пришла в голову идея с этой аномалией?

   Штурман поднял глаза и... Антонов замер в изумлении.

   Это был не Вайклер... Совершенно другое, но очень знакомое лицо. На него смотрел Андрей Краснов, тоже один из шести членов экипажа "Безумца", но он погиб еще в космосе во время релаксации. Андрей слегка улыбнулся, поставил котелок на горящие угли и сказал:

   -- Пусть закипает. Кстати, кто такой Эдрих?

   Александр перевел взгляд на Джона. Тот не мог наглядеться на небесное светило. Прикрывал ладонью лицо, щурил глаза, что-то бормотал себе под нос.

   -- Джон, а где Вайклер?

   -- А кто это?

   -- Не дури, Джон! Ты только что сам про него говорил.

   Вдруг сзади раздались громкие проклятия. Андрей, сидящий возле костра, стал шлепать себя по лбу и причитать:

   -- Как я мог забыть?.. Как я мог такое забыть?!

   -- Чего? -- спросил Антонов.

   -- Да я давно умер! Я не должен находиться здесь, среди вас. Мое место в могиле. -- Краснов снова забежал в палатку, вынес оттуда лопату и принялся спешно выкапывать себе могилу, постоянно бормоча: -- И как я мог такое забыть...

   Вдруг в мире стало заметно темнеть. Александр глянул на солнце и с ужасом заметил, что оно начинает гаснуть. Его протуберанец стал бледно-красным, оно, будто обессилев, стало опускаться все ниже и ниже над землей, пока не коснулось вершин деревьев, а потом и вовсе покатилось по траве.

   -- Быстро ломаем ветки, или опять останемся без света! -- Джон подхватил охапку дров, подбежал к солнцу и кинул их в его раскаленный шар.

   Светило зашипело, пустило сноп искр, на одно лишь мгновение вспыхнуло, и продолжало гаснуть. Угрюмая тьма опять выползла из всех своих щелей, разукрашивая мир в тона собственной расцветки. Антонов тоже принялся ломать ветки и спешно кидал их в солнце. "Только бы не пошел дождь, -- подумал он. -- А то совсем останемся без света.".

   Краснов уже успел выкопать могилу в пол человеческого роста и стоял, вытирая вспотевший лоб. Солнце бледным шариком прокатилось по поляне и свалилось в эту могилу...

   Александр готов был проклинать день, в который он родился, если бы точно помнил, когда это было. Потом он снова открыл глаза...

   Абсолютная тьма стала наконец осязаемой, слегка придавливающей его к сырой перине.