Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин
‑ Я протестую! ‑ граф вскочил со своего места, голос его резанул по залу.
Герцог даже не поморщился. Он повернулся к одному из членов коллегии ‑ полковнику Зарго, представителю армейского командования.
‑ Это так? ‑ Спросил судья, словно уточняя погоду.
‑ Да, судья, ‑ полковник Зарго кивнул и бросил взгляд на документы, лежавшие перед ним. ‑ Подтверждено пятьюдесятью свидетелями. Показания курсантов и дежурных совпадают. Оружие приобщено к делу.
‑ Сядьте, граф, ‑ герцог перевёл взгляд на Гарсана. ‑ Протест отклонён. Продолжайте, барон.
Гарсан, скрипнув зубами, сел. В зале кто‑то чуть заметно усмехнулся, кто‑то, наоборот, напрягся сильнее.
‑ Затем, ‑ продолжил Ардор, ‑ они остановились у моей кровати, встав полукругом.
Он не повышал голоса, и каждая фраза ложилась ровно словно стежок в строчку.
‑ Когда я встал с кровати, один из них напал с ножом.
Судья вновь посмотрел на полковника. Тот уже держал в руках одну из папок.
‑ Сержант Корун, хозяйственный взвод учебного полка, ‑ отчеканил Зарго. ‑ Нож приобщён к делу, находится в пакете номер три. На лезвии ‑ следы ткани и крови самого сержанта, что подтверждает выводы медицинского отчёта о характере ранений.
В зале прокатился лёгкий шёпот. Кому‑то стало особенно не по себе: слова «сам напал» и «собственным ножом» создавали не тот образ жертвы, к которому подводили родители и граф.
В зале возник лёгкий шум: кто‑то неловко кашлянул, заскрипел стул, прошёл гул приглушённых голосов. Несколько молодых лейтенантов переглянулись; старшие офицеры, наоборот, замкнулись, пряча отношение к делу за отработанной непроницаемостью.
Барон говорил ровно, почти сухо, но именно эта сухость раздражала часть присутствующих сильнее любых оправданий.
‑ Удар сержанта, сверху вниз, в движении вперёд, не предназначался для того, чтобы испугать меня, ‑ отчётливо произнёс Унгор, не повышая голоса. ‑ Он бил, чтобы убить. На полном взмахе длинным клинком сверху вниз и метясь в голову не пугают.
Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть. Один из молодых офицеров в левом ряду непроизвольно передёрнул плечами: воображение слишком живо дорисовало траекторию такого удара.
‑ Следом стали нападать и другие военнослужащие, пришедшие в казарму, ‑ продолжил барон. ‑ Виконт Гарсан напал в числе последних. Он сделал два шага вперёд и ударил сверху вниз своей железной палкой. Но, получив удар в голень, упал, а палку я вырвал у него из рук.
Граф Гарсан, сидевший в первом ряду, резко сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Каждый раз, когда звучало «палка» в отношении оружия его сына, он чувствовал, как внутри нарастает тупая ярость: это слово снижало статус, превращало «дворянского отпрыска» в дешёвого подзаборного хулигана.
‑ Не следовало ли прекратить атаку, чтобы не наносить виконту дальнейших увечий? ‑ спросил один из членов коллегии, подтянутый капитан с аккуратно подстриженными усами. В его голосе слышалась не только формальная придирка, но и искреннее недоумение. Зачем добивать того, кто уже упал?
Несколько родственников пострадавших, сидевшие на задних лавках, одобрительно шевельнулись. Им очень хотелось услышать хоть какое‑то признание «излишней жестокости».
‑ Нет, господин член судейской коллегии, ‑ Ответил Унгор, повернув голову к задавшему вопрос капитану. Ни в голосе, ни во взгляде не чувствовалось ни тени извинения. ‑ В качестве доказательства, позвольте мне поинтересоваться, есть ли среди вас эксперты по рукопашному бою?
В зале опять прошёл лёгкий шорох. Несколько офицеров с явным интересом подались вперёд: профессиональный разговор о технике им был намного ближе, чем юридические финты.
‑ Подполковник Гратис, ‑ сухо представился один из офицеров во втором ряду. Высокий, жилистый, с нескладной на вид фигурой, но очень экономичными движениями. ‑ Чемпион Егерского Корпуса пятьсот пятого года.
При этих словах у нескольких егерей на лицах мелькнуло уважение. Имя Гратиса в их среде многое значило.
‑ Итак, к вам шагнул противник, ‑ чётко сформулировал барон, словно зачитывая условие задачи. ‑ Нанося сверху удар длинным тонким предметом, предположительно стальной трубой. Вы ударом стопы подбиваете ему опорную ногу, и он падает, по пути отдав трубу вам. Но после падения чуть приподнимается и тянется за ножом, выпавшим из рук другого нападающего. Ваши действия, учитывая, что часть нападающих ещё на ногах, а ваша ближайшая к противнику нога в движении, и опора идёт на дальнюю ногу, не давая возможности ударить ногой?
Несколько секунд повисло напряжённое молчание. Все взгляды обернулись к подполковнику, даже те, кто до этого демонстративно смотрел в сторону.
‑ Ударом трубы ломаю ему позвоночник и начинаю работать трубой, ‑ почти мгновенно ответил Гратис. Сказал ровно, как о чём‑то само собой разумеющемся. В его голосе не было удовольствия от жестокости, только отточенная профессиональная оценка.
На лице графа на мгновение проступило отвращение не к самому ответу, а к тому, как легко он был произнесён. Рядом одна из дам судорожно вскинула к губам кружевной платок.
‑ Что в таком случае ждало бы всех остальных? ‑ негромко уточнил барон, не отводя взгляда от подполковника.
‑ Смерть, я полагаю, ‑ обронил Гратис, чуть пожав плечами. Судя по всему, офицер привык к таким приговорам. — Железная труба в любых руках — страшное оружие.
В зале стало ощутимо тише. Даже те, кто изначально настроился против барона, вынуждены были внутренне признать: с точки зрения войны и правил рукопашного боя его действия не выглядели избыточными.
‑ Я ответил на ваш вопрос, господин член коллегии? ‑ повернулся Унгор к капитану.
‑ Вполне, ‑ кивнул тот, и в этом «вполне» прозвучала не только формальная удовлетворённость, но и лёгкое смущение: задавая вопрос, он рассчитывал на иную картину.
Судья окинул зал ясным и цепким взглядом, задержался на юном бароне, помолчал, давая залу чуть остыть, а затем опустил ладонь на кнопку звонка‑гонга. Звук оказался удивительно мягким, но сочным и громким, отмечая конец разбирательства по делу.
‑ Властью, данной мне королём