Николай Шмелёв - Кронос. Дилогия (СИ)

Неожиданно, куст репейника вздрогнул и побежал, виляя хвостом.

— Что за…? — опешил Комбат, указывая рукой в сторону ожившей поросли.

Чапай посмотрел в указанном направлении и с досадой пояснил:

— Репьи в зоне мутировали и не собираются отцепляться от разносчиков семян. Так и прорастают, прямо на собаках и прочей живности. Придется проводить профилактику, а то они тут расплодятся. Мне такие соседи — ни к чему.

Сутулый ощупал себя, с ног до головы, как делают тогда, когда ищут вшей. В данном случае, он мануально сканировал поверхность тела, ища репьи или их остатки. В тайне души он надеялся не найти: ни того, ни другого. Сталкеры бочком и осторожно, почти по стенке научного учреждения направились в сторону ворот, чтобы побыстрее покинуть базу. Не хватало ещё подцепить, какую-нибудь заразу…

Солнце уже оставило позади точку зенита, приближаясь к полднику. Недавно прошедший мелкий дождик прибил охристую пыль на дороге, а свежий ветерок разогнал остатки свинцовых туч. Синева осеннего небосвода топила в себе все краски, поражая бездонной глубиной, которую, в обычных условиях, можно увидеть, только в горах. Высоко в небе парили две птицы. Издалека, по внешнему виду, они были схожи с орланами и Комбат, приложив окуляры бинокля к глазам, сказал, передавая прибор другу:

— Крон — глянь-ка.

— Гарпии, — сказал тот, отдав оптику назад. — Крупные хищные птицы, с противоположного континента.

— Для птиц, у них слишком невероятное оперение, — заметил Комбат, вновь разглядывая заморских ястребов в бинокль. — Я, скорее, поверю, что это два мучачаса с Южно-Американского склада боеприпасов.

— Правильно! — подтвердил Крон его догадку. — У Инков и иже с ними, перья гарпий ценились на вес золота. Вспомни картинки! Вожди — как павлины, на выданье…

— Ну, а в Европе-то, они что делают? — заинтересовался Дед.

— Бабахнуло, видать, знатно, — отшутился Крон.

— Ну, тут-то, как раз и нет ничего аномального, — спокойным голосом вмешался Доцент. — Соколиная и ястребиная охота сейчас в моде. Сбежали, поди, от кого-нибудь.

— А это не наши визави — под пернатых маскируются? — засомневался Бармалей, прислушиваясь к разговору.

— Угу! — подтвердил Комбат. — Икариха с Дедалихой. Гипертрофированный клюв и когти, им очень к лицу, к тому-же, весьма символично.

Птицы, паря, куда-то испарились, а товарищи вышли к свалке зараженной радиацией технике. Строго говоря, свалкой эту картину назвать было трудно: стоящие рядами вертолёты, как гражданские, так и военные, соседствовали с БТР и пожарными машинами. Окружённые, по периметру, колючей проволокой, они создавали впечатление платной стоянки.

— Парад военной и гражданской техники, — мрачно заметил Дед, оглядывая обширную территорию. — Кронозавр! Ископаемое! Ты куда нас завёл?

— Задолбал! — отозвался тот. — Настоящая свалка дальше, включая бар «Ваша Светлость».

Возле военного вертолёта Ми-24 копошилась толпа людей непонятной национальности, которые раскурочивали брошенную технику. Куда пойдут, в дальнейшем, узлы и агрегаты разобранной машины, по свей видимости, не интересовало никого: ни правительство, ни старожилов местности. Куда бы не шли фонящие детали — лишь бы подальше от собственного спокойствия. На кабине геликоптера висела помпезная вывеска, гласящая: «Вертолётная компания «Шуй, Фуй и сыновья»», которая вызвала бурную полемику среди сталкеров и, частично пролившая свет на расовую принадлежность старателей. Оставалось загадкой полное безразличие властей к происходящему, но всё списали на пагубное влияние зоны отчуждения.

— Для стерилизации особо прытких отправляют, наверное, — мимоходом бросил Почтальон, хлопнув Пифагора по плечу. — А, Пиф?

— В крольчатник, что ли? — отшутился тот. — А вдруг нестыковка возникнет и выйдет всё наоборот — такой всплеск… Да ещё сопровождаемый мутагенезом…

В это время, толпа эмигрантов, если верить вывеске, продолжала обогащаться за счёт брошенного хозяйства. На этой ниве, они намеревались дорасти до владельцев Ролс-Ройсов, если продолжать верить, всё той-же вывеске. Один рабочий, не отрываясь от основного занятия, сказал другому — мимоходом:

— Хрямой, слыщ, из-за границы вирнулся!

— Из полона?

— Дя-дя! — подтвердил первый мародёр.

Бульдозер посмотрел в сторону сборочного узла и тихо, но презрительно передразнил человека с гаечным ключом:

— Тётя!

— Так! — назидательно сказал Комбат. — В полемику не вступать и вообще, делать вид, что мы из другой галактики.

— Кто спорит! — согласился Крон. — Мне не по силам освоить жуткий гибрид лингвистической смеси, замешанной на основе Великого и Могучего.

Миновав разделочную мастерскую, товарищи нестройными рядами углубились в небольшой лесной массив, разделительной полосой вставший на пути: между стоянкой и свалкой. Лесок неожиданно встал плотной стеной, а дорога куда-то пропала. Сверившись с картой, Крон достал компас. Стрелка, указывающая направление, в свою очередь, тоже упёрлась в лес, кажущийся непроходимой тёмной чащобой. Комбат ушёл на разведку, пока остальные переводили дух на небольшой поляне. Наконец, Кащей не выдержал и с помощью Сутулого полез на сосну, чтобы с её верхушки осмотреть окрестности. Последний кряхтел, подсаживая товарища и без конца, что-то бубнил себе под нос. То, о чём он хотел сказать, догадаться было нетрудно, особенно тогда, когда Кащей наступил ему на голову. Вернувшийся из разведки Комбат, заставший обоих за этим занятием, спросил Крона:

— Костлявого домой потянуло, что ли? На Родину?

— Никто ему отпуск не давал, — ответил Крон.

— До вершины ему не добраться, да и незачем, — заявил Комбат, делая знак рукой Кащею, чтобы тот слезал с дерева. — Лес кончается в ста метрах. Да и не лес это вовсе и тем более — не коренной. Так, лесополоса…

— А-а-а! — пропищал Кащей, неудачно падая с метровой высоты и потирая ушибленный бок. — Чёрт вас побери!

— Почему нас? — не согласился Бульдозер. — Обычно говорят про себя.

— А меня-то за что?

Пострадавший и его добровольный помощник, между собой, о чём-то перемигивались и пытались на пальцах понять друг друга.

— Стул! — позвал его Дед. — Вы что там — на тайные знаки строителей Вавилонской башни перешли?

— Мы изучаем буддийские мудры! — бодро отозвался пойманный за руку. — Заодно осваиваем язык жестов Северо-Американских индейцев.

— Брось заливать! — махнул рукой Дед. — Знак: сообразим на троих — поймут, наверное, все. Чего тут непонятного? И жужжать даже необязательно, а если по существу: и язык жестов, и мудры, — всё нисходит к Вавилонскому столпотворению. А вас, ко всему прочему, ещё и запах выдаст…