Николай Шмелёв - Кронос. Дилогия (СИ)

— Плохо дело — барышни опережают нас постоянно. Всегда на шаг впереди! Не нравится мне это. Ой не нравится!

— Нам-то что? — удивился Почтальон. — Ну, спёрли они в НИИ артефакты, вместе с местным доцентом. Может быть им понравилось: и то, и другое.

— Ничего ты не понимаешь! — возразил самопровозглашённый председатель собрания. — В том-то и дело, что они собирают недостающие звенья в цепи прибора, для того, чтобы модернизировать телепорт. Усовершенствованный «Пузырь» будет иметь неограниченный радиус действия с перемещением в любую точку пространства, но, правда, устойчив он будет, только в течении суток. Также, для нас положительным моментом является то, что энергозатраты не позволяют ставить более одного портала в сутки, а точка сопряжения имеет большой радиус. Но — приятного мало.

— Это значит, что вместо кабинета, можно угодит в запертый сортир, — уточнил Пифагор, — а потом ждать ещё целые сутки, чтобы повторить попытку?

— Примерно так, — засмеялся Крон, вспомнив давнюю историю. — Был в нашем коллективе один джентльмен — самодеятельный художник и до того робкий, что слова не вытянешь. Кстати, уже покойный. Он и помирал-то, вероятно, молча. Разговор он начинал с раскачки, словно раскручивающийся маховик: со скрипом, с раскрытым ртом, из которого никак не могут вырваться любые слова, а не то что — подходящие. В результате, с губ слетало — что попало. В невнятном бормотании ничего нельзя было разобрать и общались с ним, исключительно по наитию. В тот день, пошли мужики в кафе на заправку. Дело шло к закрытию заведения, а ему как раз приспичило по малой нужде. В том кафе, на туалете висел амбарный замок, чтобы посторонние не шастали, а ключи держала уборщица, выдавая их только посетителям. Все берут замок с собой внутрь кабинки, а он повесил его на дверную ручку и скрылся в недрах туалета. Проходившая мимо уборщица обратила внимание на упущение и со словами: «Непорядок!» — заперла его, как непослушное дитя в чулане. Он даже возразить не посмел, беззвучно открывая и закрывая рот в полной темноте, так как свет выключался, тоже, снаружи. Так и просидел до утра. Как я упомянул, разговорчивостью он не отличался, поэтому отряд из нескольких человек и не заметил пропажи бойца.

Собрание плавно перетекало в ленч. Вероятно, сработало кодовое слово «кафе», заложенное в подсознании и вывернутое наружу неосторожным председателем, но после того, как второй завтрак начал трансформироваться в обед, Крон решительно пресёк продолжение банкета:

— Нам ещё до свалки топать, неизвестно сколько, а вы тут растележились, как у себя дома!

— Ну а что — лаборатория работает, — радостно поведал известную истину Кащей.

— В карманах шуршит, — добавил Сутулый.

— Вы что — остаться здесь хотите? — удивился Дед. — Смотрите: чужая страна — чуждые нравы…

Ближе к полудню нашёлся доцент Черкасов. Весь оборванный, растрёпанный, он объявился на проходной, в одном носке и заявил, что его похитили две сумасбродные девицы. Хромая на босу ногу, пострадавший направился в кабинет профессора, по ходу следования неумело матерясь.

— Мне не твою поруганную честь жалко, — вздохнул светило науки. — Это ты себе можешь в достоинства записать, раз на твою прыщавую физиономию позарились. Меня огорчает пропажа артефактов. Ножовка — ножовка! Они ей, что ли, сейф разделали?

— Не знаю — не видел, — мрачно ответил доцент. — Может — автогеном.

— Ну, чего ты такой мрачный, — спросил Черкасова лаборант Голицын, набивая трубку табаком, — ещё чего стряслось, что ли?

— Они — смеялись на до мной. Сказали, что прыщи, уместнее смотрелись бы, совсем в другом месте.

— Не били, хоть? — заботливо спросил профессор.

— Нет, — тихо ответил доцент и густо покраснел.

— Они сейф рашпилем пилили, — задыхаясь от смеха, выдавил Чапай.

— А он то откуда взялся? — не понял Бережливый тонкого юмора, положенного на плоские обстоятельства, — Мне Петрович жаловался на его отсутствие и на то, что заявку на инструмент никак удовлетворить не могут.

— Он при доценте…

Весть о том, что Черкасов нашёлся, быстро облетела все помещения Научного центра. Сталкеры повскакали с мест, желая воочию убедиться в этом, но ещё больше, хотели посмотреть на последствия аномального контакта. Неплохо бы услышать и душещипательную историю, про возвращение из плена амазонок.

Сгрудившись в коридоре НИИ, толпа старателей искала глазами виновника торжества, а Комбат спросил, пробегавшего мимо, Чапая:

— Где доцент?

— На операции.

— Он что, ещё и в хирургии силён? — удивился Крон.

— Да нет! — поморщился Василий Иванович, смахивая пот со лба. — Ему делают.

— На чём? — спросили уже все и, чуть ли, не хором.

— Из заднего места извлекают пластмассу, — пояснил Чапай.

— Не может быть! — изумился Крон. — Пластиковая пуля… Неужели выстрел из пушки Гаусса? Почему насквозь не прошла?

— Да какая там пуля?! — перебил его завхоз, ещё больше нахмурившись. — Из филейной части извлекают фрагмент от женской туфли — полиуретановую набойку. Отвалилась от шпильки, вероятно, в тот момент, когда с ним прощались…

— Сапожники! — изумился Дед. — Не могут каблук, по-нормальному, отремонтировать…

— Я вот чего боюсь! — наклонился к толпе Василий Иванович, готовый поведать ведомственный секрет. — Как бы наш врач Гогия, ему харакири не сделал! Вахтанг так и сказал, когда Черкасов испарился вместе с дамами: «Где мой кинжал?» И коротко добавил: «Зарэжу!»

— Да? — поперхнулся от смеха Почтальон. — А я, о другом подумал!

Повальный смех положил всех на пол, как африканская зараза, в самый пик эпидемии.

— К тому-же, есть подозрения, что диплом он, просто-напросто, купил, — сквозь смех процедил Чапай.

— На чём основаны подобные опасения — на непрофессионализме? — спросил его Пифагор, не переставая ржать, как лошадь и представляя себе научного работника, в недвусмысленной позе.

— На отсутствии фотографии, — отсмеявшись, выдохнул фразу завхоз, чем окончательно сбил всех с толку.

— Да, но её и не должно быть! — растерянно возразил Бармалей и переглянулся с Бульдозером, который, только равнодушно пожал плечами, давая понять, что ему до фонаря такие тонкости.

— В том-то и дело, что не должно быть, но судя по отметинам на внутренней стороне документа — фото была! — заявил Чапай.

— А он, по прямой специальности — не гинеколог, случайно? — осторожно задал вопрос Доцент. — А то, прецеденты — были…

— Прецеденты, прецеденты! — сплюнув, высказался Василий Иванович. — Он терапевт, если верить диплому. Ходят слухи, среди низового аппарата, что он сюда сбежал, спасаясь от правосудия, которое грозило упечь его за решётку.