Елена Горелик - Не женское дело. Земля неведомая. Своя гавань. Лев и ягуар

— Возможно, это и даст какой-то результат. — Джеймс сдержанно улыбнулся. — И если так, то у нас останется только одна проблема…

— Влад, — тихонько рассмеялась Галка. — Что ж, это проблема из приятных. Будем ее решать?

Эшби в ответ только улыбнулся. Их с Галкой брак назвал бы безоблачно счастливым только наивный человек. Но он не променял бы свою женушку, это ходячее стихийное бедствие, даже на толпу благовоспитанных принцесс и самых богатых невест Англии… Ну а Влад… Что ж, если ему так нравится эта сеньорита, то почему бы не помочь? Каждый имеет право на то счастье, которое заслужил.

Дом алькальда Картахены мало-помалу превращался в сумасшедший.

Мало того, что д'Ожерон избрал его своей резиденцией. Мало того, что пиратка Спарроу поселилась здесь с мужем и братом. И несколькими офицерами, которые тут же начали водить сюда искавших развлечения испаночек. К примеру, Жером довольно быстро взял в оборот ту веселую вдовушку, Инес Кастро-Райос. Эта, даже прогуливаясь под ручку с пиратским капитаном, стреляла глазками налево и направо. «Вы просто созданы друг для друга, — хихикала Галка, встретившись с этой парочкой. — Ты, Жером, будешь хранить ей верность до первой девки, а она тебе — до первого кавалера…» Мало того, что де Шаверни чуть не ежедневно навещал эту резиденцию с риском нарваться на очередной скандал. Теперь сюда повадились какие-то престарелые монахини и, судя по всему, начали идеологическую обработку сеньориты Гарсия-и-Варгас. Узнав об этом, Влад пришел в ярость и пригрозил «этим старым воронам»: если еще хоть раз застанет их здесь, то не посмотрит ни на чин, ни на возраст. Выгонит пинками. Монахини грозились карами небесными, но Влад был непреклонен. При одной мысли, что Исабель накроется клобуком, у него все внутри переворачивалось. Но с того памятного дня их знакомства им еще ни разу не удалось даже как следует переговорить. То он без конца занят, то она гуляет в саду в обществе доньи Мерседес, то молится у себя в комнате. Словом, не подъедешь. А оставлять все на самотек он не имел права.

«Надо что-то делать, и делать срочно, — думал Влад, узнав о скандале на французском флагмане. — Не сегодня — завтра нам придется уходить. И что тогда? Она закроется в монастыре, похоронит себя заживо? Черт… Исабель, по-моему, и приблизительного представления не имеет о том, что это такое — быть живой и настоящей… как Галя… Но для нее еще не все потеряно».

Эта девушка как-то незаметно стала главной героиней его мыслей. Но что он мог ей предложить взамен монашеских четок? Только зыбкую дорожку пиратской жены, приводившую иных после смерти мужей в притоны. В этих краях женщина не могла сама себя прокормить, если не была портовой девкой или богатой наследницей. Исключение составляла лишь Галка, но то особый случай. Такого страшного будущего для Исабель Влад не хотел. Однако ничего другого у него попросту за душой не было.

«Так что же ей лучше? Неделями, а то и месяцами ждать меня из рейдов и в конце концов не дождаться? Или прожить серую, но спокойную и более-менее сытую жизнь в монастыре?.. Решай, Влад. Сейчас все в твоих руках».

Он ошибался. Все решилось как-то одним махом и как будто даже помимо их воли…

…У него уже второй день не было никакой работы. Выкуп с города собран, подсчитан и упакован. Один только перечень ценной утвари составил целую бухгалтерскую книгу, а ведь были еще драгоценности, колумбийские изумруды размером от горошины до ореха, жемчуг самых различных оттенков, богато отделанное оружие. И, конечно же, золото и серебро — в слитках и в монете. В общем, стоимость добычи превзошла все ожидания: по всем подсчетам выходила сумма под пятьдесят миллионов эскудо. Влад составил сводную ведомость и подал ее всему начальству: де Шаверни, д'Ожерону и «сестре». А заодно прикинул размер одной доли, с учетом выплаты трети добычи королю и трети — французам. Выходила огромная — для одного человека — сумма, и Влад не удержался, проговорился Жерому. А тот растрезвонил сию приятную новость братве. На радостях пираты закатили в порту большую пирушку. А «сестрица» тут же устроила виновнику головомойку. Мол, рано еще братву обнадеживать, адмирал сегодня уже продемонстрировал свои истинные планы относительно картахенской добычи.

— Ладно тебе, — покривился Влад. Они прогуливались по садику, наполненному лунным светом и звоном цикад. — Ну ляпнул. Что теперь, об стенку убиться или выпить йаду?

— Пожизненный расстрел из учебной винтовки. — Галка тоже свела все к шутке. — Кстати, насчет «йада»: доктор Леклерк сказал, чтобы мы не увлекались обедами у знатных испанцев. У него почему-то сильное подозрение, будто нас хотят перетравить.

— Дон Альваро не похож на отравителя.

— Я тоже так считаю. Но некий дон Хавьер — очень даже похож.

— Да, — протянул Влад. — Этот на все пойдет ради золота… Настоящий пират!

— Он хуже самого распоследнего пирата…

Легок на помине! Не успели Галка с Владом вернуться в дом, как застали в приемной дона Хавьера. Этот со скорбным лицом слезно умолял месье д'Ожерона вернуть ему горячо любимую дочь. Зачем? Донья Исабель и раньше изъявляла желание удалиться от мира, а теперь, когда она скомпрометирована, ей попросту не остается иного пути, кроме как в монастырь. Д'Ожерон слушал испанца, а по его лицу Галка явственно читала мысль: интересно, какую выгоду этот кондрашный толстяк поимеет от сдачи падчерицы в монастырь?

Ведь все равно, что замуж ее выдавать с приданым, что в монашки — со вступительным взносом. Очевидно, взнос, который требовали святые сестры, куда скромнее приданого.

— Дон Хавьер, — проговорил француз, выслушав его до конца. — Даю слово дворянина, честь вашей дочери не пострадала. К тому же сейчас она находится под моей защитой, и ей ничто не грозит.

— Дон Бертран, я надеюсь, вы добрый католик? — поинтересовался испанец.

— Разумеется, — ответил д'Ожерон, еще не понимая, куда гнет этот Варгас.

— В таком случае, я полагаю, вы не будете становиться на пути матери нашей святой церкви. Ведь если вы добрый католик, то угроза отлучения…

— Вы смеете мне угрожать? — нахмурился француз.

— Нет, сеньор губернатор, — неприятно усмехнулся толстяк. — Я лишь предупреждаю о возможных последствиях вашего дальнейшего упорства.

— Дон Хавьер, вы отдаете себе отчет в том, что говорите? — Д'Ожерон вообще-то никогда не был вспыльчивым человеком, но сейчас его просто вывели из себя.

— Такова жизнь, сеньор губернатор. Мое дело — вас предупредить. Ваше дело — принять решение. Поверьте, мои слова отнюдь не пустое сотрясение воздуха.