Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный
Тишина.
Соколов стоял посреди площади, бледный, будто оплёванный, с пустым подсумком в руке, и смотрел то на Гусева, то на Кочегара, то на меня. Он был готов убить меня прямо сейчас, я это видел!
Но не мог, ха-ха! Как же этот урод всех заколебал, что два не последних резонанта решили за меня вписаться!
А потом в ушах у всех прозвучал голос:
— Достаточно, господа.
Дирижёр стоял у фургона, крутя в руках свою палочку, и смотрел на нас поверх треснувших очков.
Я нажал «отправить», а Дирижёр, будто этого и ждал, кивнул.
— Рапорт господина Рублёва передан по назначению. Как и все остальные — в следующую пару дней их можно будет дополнить лично, в Бюро. Лейтенант Соколов, прошу вас пройти со мной. Руководителям групп — остаться для доклада. Все остальные свободны. Благодарю за проделанную работу, дамы и господа!
Соколов дёрнул щекой, бросил на меня последний взгляд, и в нём было столько ненависти, что ею можно было растопить весь «янтарь» над Хамовниками.
— Ты покойник, — одними губами произнёс он.
— Пошёл ты на@#й, Артёмка, — спокойно отозвался я, чем заставил его побледнеть ещё сильнее.
А потом колени у меня подогнулись, и я сел обратно на бордюр. Всё тело колотила лёгкая дрожь.
Адреналин?
— Ну ты, Андрюха, даёшь! — Макс опустился рядом и протянул мне миску гречки с тушёнкой, — Рапорт на сына топ-менеджера «Пересвета»? Ты вообще понимаешь, что сделал?
— Понимаю, — я взял миску, — Опустил этого урода как следует. Не думал, что меня поддержат такие мощные ребята, если честно… Но теперь его хотя бы папенька отхлестает по заду за публичное унижение.
— Это точно, — хмыкнул оборотень, — Знаешь… А это было красиво!
Настя, севшая с другой стороны, взлохматила мои и без того взъерошенные волосы, и чмокнула в щёку.
До общаги меня довёз тот же Макс. Всю дорогу я молчал, смотрел в окно на вечернюю Москву и чувствовал, как с плеч медленно сползает целая лавина.
Проблемы от Соколова? Безусловно, он так просто меня не оставит в покое… Вот только после всего, что наговорил и сделал этот урод, ему придётся затихариться и вести себя аккуратно — особенно, если вскроются его угрозы меня грохнуть.
А они точно вскроются, уж я постараюсь!
Зоя Санна, увидев меня на проходной — изрезанного, в лохмотьях, с распухшей скулой, — только всплеснула руками и полезла за аптечкой. Пришлось минут десять убеждать её, что я в порядке и мне просто нужно поспать — куда там! Старушка обработала часть ран каким-то раствором, напоила меня чаем, выслушала очень общий рассказ про экспедицию (закрытая информация всё-таки), пробурчала что-то вроде «совсем ошалели, детей таскать в такие зоны!» — и отпустила меня.
Комната встретила меня тишиной.
Я стянул с себя то, что осталось от комбинезона, и понимая, что до душа просто не дойду, на пофиг рухнул на кровать и уставился в потолок.
— Ну и что теперь? — спросил я в пустоту.
В тот же миг воздух над кроватью сложился уголком, будто страница — и на одеяло рядом со мной упали два матовых контейнера-пробирки с тонкими символами по ободу.
А потом рядом проявился и сам Фырк — рыжий, пушистый, с огромными голубыми глазищами. Сел на задние лапы и выразительно посмотрел на меня — потом на холодильник.
— Ты знаешь, что ты самый лучший? — расплылся я в улыбке.
— Фырк!
— Спасибо за помощь.
— Мрррф!
— Ну, тогда всё, что найдёшь в холодосе — твоё! — рассмеялся я.
Лисо-кот исчез, дверь холодильника открылась, и оттуда выползла целая палка докторской вместе с бутылкой молока и упаковкой огурцов.
Я снова рассмеялся, и откинулся на подушку.
Заказ Зольникова выполнен — а это значит, что чистый нексус хаоса первого класса уже, фактически, мой!
Завтра же поеду, и заберу его!
Глава 7
Ответ на моё предсонное сообщение Ведьме пришёл в половине шестого утра.
Да ё-моё!
Я уже начал привыкать к её коротким месседжам в «Квасе» — «Печатники, улица Шоссейная, дом 16, подъезд 3, квартира 193. 8:00. Не опаздывай, мальчик из Бюро» — но в такую рань!
И конечно — ни «привет», ни «как прошла экспедиция?». Хотя, что-то мне подсказывало, что рыжая колдунья и так всё знала.
Даже несмотря на хорошую новость, вставать мне совершенно не хотелось — я чувствовал себя разбитым, как никогда в жизни! Тело после вчерашнего ныло так, что и словами не передать — рёбра отзывались скрипом на каждый вдох, скула распухла, левым глазом я видел чуть уже, чем правым.
Но при этом в голове крутилось только одно:
— Сегодня я получу нексус!
В общем, провалявшись в кровати ещё полчаса, я с кряхтением встал, оделся, и чуть раньше семи утра уже трясся в вагоне метро — с рюкзаком, в котором лежали два матовых контейнера.
Народу вокруг было немного: пяток сонных работяг, пара студентов с наушниками, и бабуля с сумкой-тележкой. Кроме неё, на меня никто и внимания не обращал — хотя бабуся неодобрительно разглядывала мою потрёпанную физиономию, а потом и вовсе демонстративно пересела подальше.
Понимаю, видок у меня был тот ещё.
А вот Фырк был бодр. Алая нить то натягивалась, то провисала, а один раз, на перегоне между «Пролетарской» и «Волгоградским проспектом», резко дёрнулась в сторону соседнего вагона. Может, рыжий почуял там что-то съедобное?
Дом в Печатниках оказался самой обыкновенной панелькой. Серой, длинной, девятиэтажной, с облупившимися балконами и детской площадкой, на которой немногочисленные жильцы выгуливали каких-то мелких собачек.
Найдя нужный адрес, я потянул на себя дверь со сломанным домофоном, поднялся на нужный этаж и нажал на звонок — ровно в восемь. Дверь открылась секунд через десять.
Зольников с нашей встречи несколько дней назад, казалось, даже не переодевался — серый свитер, тёмные брюки, до блеска начищенные ботинки. Высокий, сухощавый, с военной выправкой, длинные тёмные волосы с проседью зачёсаны назад, бородка с серебром, крупный орлиный нос.
— Андрей, — кивнул он с лёгкой улыбкой, — Проходите.
Квартира была такой же, как та, в Бирюлёво. Свежий ремонт, запах краски и шпаклёвки, голые стены, пустые комнаты. На кухне — два складных стула, стол и чайник — больше ничего.
Снова снятая «на раз» хата…
— Чаю? — предложил Зольников.
— Спасибо, нет.
— Как угодно, — он не стал настаивать, сел на один из стульев и жестом указал мне на второй. Окинул меня взглядом, задержался на скуле, — Тяжёлая выдалась экспедиция?
— Бывало и полегче.
— Не сомневаюсь.
Я расстегнул рюкзак, достал оба контейнера и