Майкл Стэкпол - Призрак войны

– Ты хочешь, чтобы я вел машину?

– Просто делай то, что я тебе скажу и все будет отлично.

Я уселся за руль и ввел код зажигания, который он мне сообщил. Двигатель заурчал на первой же попытке. Я вывел на вспомогательный монитор технические характеристики машины и стало видно, что хотя машинка выглядела непрезентабельно, её двигатель был отрегулирован просто идеально или даже лучше.

– А этот монстр способен мчать.

– Да, но если мы не будем сильно невезучими, то это не потребуется. Веди, тихо и спокойно.

Я поднял ховер на воздушную подушку и мы отчалили. Он заставил меня накручивать по городу ленивые круги, пока высматривал в зеркало заднего вида нет ли за нами хвоста. Ничего не заметив, он начал указывать мне направление, уводя нас назад в центр Овертона. Когда мы оказались поблизости от главного управления полиции, я начал немного нервничать. Это, казалось, забавляло моего спутника.

– Расслабься, – сказал он. – Мы просто продолжим начатое другой группой.

– И что мы будем делать? – Когда я задал этот вопрос, показался Замок де Рейс.

Он усмехнулся.

– Ждать и наблюдать. Припаркуйся где-нибудь здесь и смотри в оба. Мы у ворот врага и скоро мы собираемся их снести.

Овертон

Яфа, Хелен

Префектура III, Республика Сферы

21 ноября 3132 года

Я припарковался на улице, удачно попав в свободное место между машинами и мы профланировали вниз до небольшого бистро с открытой боковой площадкой на тротуаре, откуда мы могли легко наблюдать за зданием полиции. Он сидел лицом к управлению, а я под углом, так что здание располагалось слева от меня и я мог видеть наш ховер, оставшийся справа. У Рея был небольшой наладонник, с которого он, как казалось, читал местные новости, но его большой палец нажимал на кнопку всякий раз, когда кто-то входил в здание или выходил из него.

Мы между собой много не разговаривали. Вообще-то, он больше сказал официантке, заказывая свой эспрессо, чем мне. Это оставило меня наедине с моими мыслями и наблюдениями.

Рей упомянул замену другой группы наблюдения, но я не видел, чтобы он сигналил кому-нибудь о нашем прибытии на место, и не видел, чтобы кто-то убрался. Я уже заключил, что для осуществления своего плана Главный Партизан должен задействовать ещё, по крайней мере, одну ячейку. Привести меня так близко к главному управлению полиции было не очень-то умно, так как существовала вероятность появления рядом Рейса, который мог меня заметить.

В то же время я сильно сомневался, что Рейс будет ожидать встретить меня на его территории. Если он даже и ожидал чего-то подобного, как это могло навредить? Рейс возьмет меня в оборот? Даже если бы я решил ему все рассказать, то рассказать я мог очень мало. То место, в котором меня держали, вероятно уже было покинуто, и после окончания нашей смены Рей укажет дорогу на другую точку.

Я заказал много горячего кофеина и позволил себе расслабиться, пока попивал его маленькими глотками. Остальной народ подобным же образом наслаждался теплыми деньками начала хеленской осени и немало общительных людей толкалось в магазинах, закупаясь к предстоящим праздникам. В их разговорах я смог уловить намек на тревоги, уже распространявшиеся как пожар в низших слоях общества. Последние события оказали сильное влияние на интеллигенцию и, хотя она, может быть, устойчивей к подобному давлению, со временем оно надломило бы и её.

Коллапс системы связи КомСтар был равносилен крупному землетрясению. Все знают, что земля не должна двигаться, поэтому когда она начинает трястись, это кажется просто неестественным. После такого не остается в конечном счете ничего, чему можно верить. Солнце всегда встает по утрам, но поднимется ли оно завтра? Может и нет.

КомСтар всегда давал людям возможность общаться между планетами. Доступность связи была цементом, скреплявшим общество изнутри, поскольку способствовала формированию спроса на рынке и внушало новые идеи. Как только приходили новости о последнем писке моды на Новом Авалоне или Таркаде, начинало появляться все больше народа, желавшего того же. Промышленность развивала бешеную деятельность, стремясь удовлетворить образовавшийся спрос, а довольные потребители формировали довольное население. Пока люди считают себя не хуже всех остальных во вселенной, они счастливы.

Средства массовой информации также могли оказывать как побуждающее, так и сдерживающее влияние. Проводя реформы Стоуна, Дэвид Лир ясно осознавал, что информация – ключ ко всему. Когда приходившие сообщения новостей восхваляли, скажем, народное творчество определенного национального меньшинства, или усилия местного движения по борьбе с загрязнениями окружающей среды, это побуждало людей имитировать подобное поведение. Когда приходившие новости порицали какую-нибудь несправедливость, все немедленно сплачивались, желая с ней бороться. Республиканские власти использовали этот рычаг воздействия, финансируя общественные программы и деятельность, позволявшие демонстрировать массам вдохновляющие результаты, а успешные действия такого рода порождали, в свою очередь, ещё большее количество стимулирующей информации.

Я знаю, это звучит очень цинично, в основном, потому, что такая система включает в себя манипулирование сознанием населения. Однако такая манипуляция отличается от грубого принуждения, которое практиковал Рейс. Участие в общественных мероприятиях повышает самомнение людей. Те, кто уже имел республиканское гражданство, побуждаются к поддержанию положительного имиджа, а те, кто нет – бросаются во все тяжкие ради приобретения статуса гражданина.

Долгое время проклятьем Внутренней Сферы была национальная вражда, и она ярче всего горела на пограничных мирах. Стоун знал, что самые спорные миры представляли собой очаги возникновения всех будущих конфликтов и именно поэтому среди интегрированных в Республику миров были некоторые из наиболее исстрадавшихся и легендарных в истории человечества. Он доказывал, что если станет возможным принести мир на такие планеты, то его можно будет распространить на остальную часть Внутренней Сферы.

На протяжении двух поколений он преуспевал. Его отставка создала некоторые проблемы, но события по-прежнему шли мирно до тех пор, пока под удар не попали гиперимпульсные генераторы. Этот удар был весьма тяжел, поскольку оставил всех в темноте и неведении как насчет происходящего в мире, так и по поводу личностей людей, выведших из строя систему связи.