Мюррей Лейнстер - Космические скитальцы

Джо смотрел. Браун провел болезненный удар, но после ответного удара Хейни он, спотыкаясь, отлетел назад. Но снова попер вперед, размахивая руками, хотя не имел ни малейшего понятия о боксе. Он просто лупил кулаками. Так он и делал. Хейни, который поначалу скорее был раздражен, чем сердит, начал разгораться. Он стал серьезно принимать бой.

Хейни сбил Брауна с ног. Браун поднялся и бросился на него. Дико летящий кулак припечатался к уху Хейни. Ударом в солнечное сплетение тот заставил Брауна согнуться. Браун пришел в себя, размахивая кулаками.

От удара Хейни один глаз у него заплыл. Он снова напал. Ударом в грудь Хейни встряхнул его. Тот снова попер вперед. Хейни разбил ему губу и раскачал зуб. Но тот упрямо пер вперед.

Шеф кисло заметил:

— Это не драка. Прекрати, Хейни! Он ничего не умеет!

Хейни попытался отойти, но Браун бросился на него, дико молотя кулаками. Тогда Хейни снова уложил его на пол. Браун с трудом поднялся и бросился на Хейни, и снова был сбит с ног. Яростно дыша, Хейни встал над ним.

— Хватит, ты, дурак! Что с тобой такое?

Браун снова начал вставать. Шеф вмешался и придержал его, в то время как Хейни сердито на него смотрел.

— Он не будет больше драться, Браун, — твердо сказал Шеф. — У тебя нет никаких шансов. Эта драка окончена. Тебе достаточно.

Браун был окровавлен, лицо у него ужасно разбито, но он, задыхаясь, спросил:

— Ему достаточно?

— У тебя крыша поехала? — требовательно спросил Шеф. — На нем и царапины нет.

— Мне… недостаточно, — задыхался Браун, — пока ему… не будет достаточно.

Дыхание у него выходило с хрипом в результате ударов по корпусу. Это была не драка, а битье со стороны Хейни. Но Браун упрямо поднимался на ноги.

Карлик Майк сказал своим скрипучим голосом:

— Тебе достаточно, Хейни. Ты удовлетворен. Так ему и скажи.

— Конечно, я удовлетворен, — фыркнул Хейни. — Не хочу больше его бить. Мне этого достаточно!

— Ладно! Ладно! — тяжело дыша, проговорил Браун.

Шеф позволил Брауну встать на ноги. Он, качаясь, направился к своей куртке. Попытался ее надеть. Майк поймал взгляд Джо и со значением кивнул. Джо помог Брауну надеть куртку. Наступила тишина, если не считать тяжелого, трудного дыхания Брауна.

Браун неуверенно двинулся к двери. Затем он остановился.

— Хейни, — с усилием проговорил он. — Я не говорю, что жалею о том, что подрался с тобой сегодня. Я бью первым. Но теперь я говорю, что мне жаль. Ты хороший парень. Я был не в своем уме, у меня… есть причины.

Покачиваясь, он вышел через дверь и исчез. Все четверо ошарашенно уставились друг на друга.

— Что с ним такое? — тупо спросил Хейни.

— Он свихнулся, — сказал Шеф. — Если он собирался извиниться…

Майк тряхнул головой.

— Он не стал бы извиняться, — раздраженно сказал он, — потому что думал: а вдруг вы решите, что он испугался? Но когда он доказал, что он не боится быть побитым, — тогда и смог сказать, что ему жаль. — Майк замолчал. — Я встречал людей, которые нравились мне гораздо меньше, чем он.

Хейни, хмурясь, надел куртку.

— Не понимаю, — пробурчал он. — Когда в следующий раз его увижу…

— Ты ничего не сделаешь! — резко бросил ему Майк. — Никто из нас не сделает. Могу побиться об заклад.

Но он ошибался. Все вышли из кладовки и вернулись в “Бифштексную Сида”, и Шеф вежливо поблагодарил владельца за предоставление кладовки для частной драки. Затем они вышли на залитую неоном деловую улицу Бутстрапа.

— Что теперь будем делать? — спросил Джо.

— Ты где ночуешь? — радушно спросил Шеф. — Могу устроить тебе комнату там, где я живу.

— Я живу рядом с Ангаром, — неловко ответил Джо. — Моя семья давно знает майора Холта. Я живу в его доме за Ангаром.

Хейни поднял брови, но ничего не сказал.

— Тогда тебе лучше отправляться, — заметил Шеф. — Уже полночь, и они могут запереться на ночь. Вон твой автобус.

Освещенный автобус стоял у изгиба дороги. Двери у него были открыты, но пассажиров не наблюдалось. Одиночные автобусы то и дело ходили к Ангару, но конвоем они ходили только во время пересменок. Джо прошел к автобусу и забрался в него.

— Мы появимся рано, — сказал Шеф. — Эта работа не будет посменной. Мы осмотрим эти штуки, сообразим, что нам надо, и примемся за работу, да?

— Верно, — сказал Джо. — И спасибо.

— Мы будем как штык, с заплетенными в косички волосами, — проскрипел Майк. — А теперь — стакан пива и спать. Спокойной ночи.

Хейни махнул рукой. Они ушли — две огромные фигуры Хейни и Шефа с воинственно идущим между ними Майком, который казался им по колени. Многоцветные неоновые огни освещали их странным сиянием. Они завернули в столовую.

Джо в одиночестве сидел в автобусе. Водитель куда-то ушел. Звуки города четко слышались в ночи. Шаги, велосипедные звонки, голоса, гремящее где-то радио, динамик магазина пластинок в другом месте. Фон едва ощутимого шума празднества.

Послышался резкий стук в окно. Джо испуганно дернулся и выглянул. Браун — в синяках, со струйкой крови, текущей из угла рта, — взмахами руки настоятельно приглашал его подойти к двери автобуса. Джо пошел.

Браун смотрел на него совершенно по-новому. Теперь он не казался ни упрямым, ни рассерженным, ни отчаявшимся. Несмотря на побои, он казался как-то пугающе спокойным. Он был похож на человека, который дошел до конца мучений и который не чувствовал ничего, кроме облегчения от страданий.

— Ты… — сказал Браун. — Эта девица, с которой ты был сегодня. Ее папаша — майор Холт, да?

Джо нахмурился и сдержанно подтвердил, что с ней он и был.

— Ты скажи ее папаше, — отрешенно заговорил Браун, — что это горячая наводка. Горячая наводка. Пусть посмотрит в двух километрах к северу от Ангара завтра. Найдет кое-что плохое. Горячее! Скажи ему. Два километра.

— Д-да, — ответил Джо, хмурясь все сильнее. — Но послушай…

— Не забудь сказать “горячее”, — повторил Браун. Как это ни невероятно, он улыбнулся. Затем повернулся и быстро ушел.

Джо вернулся на свое место в пустом автобусе и стал ждать, пока тот тронется, пытаясь вычислить, что означает это сообщение. Поскольку оно было предназначено майору Холту, то имело какое-то отношение к безопасности. А безопасность означала защиту от саботажа. И “горячее” могло означать просто значительное, или могло означать что-нибудь другое. По сути дела, оно могло означать что-нибудь такое, от чего у вас волосы встанут дыбом, если подумать об этом в связи с Космической Платформой.

Джо уверился в том, что использованное Брауном слово “горячий” не означало просто “значительный”. У того на уме было другое значение.