Корпорация «Здоровье» - Виктор Алдышев

Шаури подозвал лейтенанта, стоящего внизу, и что-то сказал ему. Пленных уже вели в клетку, но солдаты внезапно отделили Вадима от остальных, взяли под локти и потащили к зданию. Тот упирался стопами в землю, но его просто везли по ней.

Слава поднял руки и пошёл следом. Солдаты, удивлённые очередной нестандартной выходкой пленного, взглянули на своего командира, тот на начальника лагеря, а Тимуров уже подошёл под окно.

– Ты что делаешь? – прошептал Вадим, постукивая зубами от нервной дрожи.

Слава смотрел снизу вверх на Шаури.

– С тобой иду, – ответил он.

Понятно, что если остаться здесь, внизу, то ничем уже не помочь. Его закроют в клетке и всё.

– Ну давай… – Тимуров просто не отрывался глазами от Шаури. – Меня пригласи на вечеринку.

Начальник лагеря усмехнулся, словно понял эти слова. Что-то сказал майору и показал на второго пленного. Здоровяк осмотрел его тем же слащаво-хищным взглядом и согласно кивнул.

Шаури махнул рукой солдатам, и Славу толкнули вслед за Вадимом. Они вошли в здание, поднялись по лестнице в кабинет начальника лагеря. Шаури стоял, опираясь пятой точкой на стол, со стаканом коньяка в одной руке и сигаретой в другой.

Солдаты вышли, закрыв дверь, а майор подошёл к пленным и осмотрел обоих от лица до пыльных ног. Сейчас, находясь всего в паре шагов, Тимуров понял, насколько всё-таки это здоровый мужик. Рост под два метра, и объем тела руками не обхватишь. Но он не был жирдяем. Запасы углеводов в этом организме были сбиты в непробиваемую прослойку над мощными мышцами.

Ещё пару недель назад Слава мог бы стоять рядом с ним, не чувствуя себя грёбаной дюймовочкой, но сейчас, когда прорисовались рёбра, здоровяк-майор казался бетонной стеной.

Выражение лица Шаури, наблюдающего за всеми находящимися в его кабинете, выдавало недовольство. Он улыбался, но как-то сухо.

Майор оглядел Тимурова, но остановился всё-таки на Вадиме. Взял его за подбородок и, дёрнув к себе, засмеялся, что-то сказал при этом начальнику лагеря. Тот показал рукой жест вроде: «да делай, что хочешь».

И здоровяк, наконец получив одобрение на то, чего хотел уже минимум с недельку, схватил Ласточкина за шею и потащил к дивану. Там швырнул его спиной на сиденье и прижал грудь ногой. Продолжая одной рукой держать парня за шею, второй стащил с него штаны. Лицо Вадима побелело от удушья, звук из зажатого горла не выходил, глаза закатились. Майор развернул его спиной к себе и, держа за голову сзади, вжал лицом в жёсткое сидение дивана. Ласточкин сопротивлялся, а здоровяк, смеясь, торопливо расстёгивал ремень и ширинку на своих брюках.

Слава всё ещё стоял и смотрел на Шаури. Тот наблюдал, но с явным недовольством и едва заметным презрением на лице. На это и был расчёт Тимурова.

Шаури не нравились они – жирные, но он их терпел, и здоровяк с пристрастием к пацанам ему не нравился, но его он тоже терпел. Терпеливый человек… в отличие от Славы.

Майор ещё ничего не успел. Тимуров шагнул к нему и ударил справа в ухо. Казалось, это был несильный удар, казалось, должен был только обратить на себя внимание, но здоровый мужик внезапно потерял равновесие, отпустил шею Вадима и завалился набок. Правда, устоял, тряся головой, потом обернулся к Славе и зарычал, сразу встал и замахнулся кулачищем в его лицо. Тимуров удар блокировал, и майор в ярости ринулся на оборзевшего пленного.

Но Слава толкнул здоровяка кулаком в грудь и совершенно неожиданно просто отбросил его в стенку. От мощного удара штукатурка рухнула всем слоем, и майор, впечатанный в кирпичи затылком, сполз вниз, оставляя кровавый след.

Сердце Тимурова билось в бешеном темпе, ведь последствия своих действий он просчитал не до конца. Но обернувшись, он увидел улыбку Шаури и услышал его смех. Начальник лагеря опрокинул остатки коньяка в рот, поставил стакан на стол и затушил сигарету, продолжая просто ржать. Расчёт оказался верным. Плевать ему на майора. И если бы он хотел отдать пленного на развлечение, уже давно отдал бы и не позволил бы никому вмешаться.

Вадим сидел у дивана, прислонившись к нему спиной и делая судорожные вдохи. Штаны валялись рядом, так что он потянулся за ними рукой. Ещё надевал, когда в кабинет ворвались солдаты со своим лейтенантом.

Они прибежали на звук удара, от которого треснула стена. Лейтенант, увидев майора с окровавленной головой, что-то гневно высказал Шаури. Конечно, это же их старший офицер! Но начальник лагеря так же гневно возразил. Потом взглянул на Славу и сделал жест рукой к двери. Было похоже на: «пошли вон».

Повторять было не нужно. Тимуров подскочил к Вадиму, поднял его и толкнул к выходу. Но прежде чем они вышли, здоровяк пришёл в себя. Невероятно, даже с разбитой головой он очухался буквально через минуту и что-то проревел. Солдаты окружили его, помогая подняться.

Слава вытолкнул Ласточкина в коридор. Тот шёл сам, но двигался медленно, потому что не мог нормально вдохнуть после удушения. Один из солдат отправился с пленными, подталкивая их автоматом в спины. Они вышли из здания и зашагали к своему убежищу. Сейчас эта клетка действительно стала их убежищем. Парни вскочили им навстречу.

– Что там было?! – на нервах у Железнова получилось громко. – Охрана переполошилась!

Солдат закрыл за пленными ворота и побежал обратно в здание. Вадим так и дышал с хрипом и на вопрос Сергея промолчал.

– Обломали здоровяку личный интерес, – ответил Тимуров. – Урод, бл…

– Надо уходить, – внезапно прошептал Ласточкин. – Прямо сейчас.

– Ещё рано, – Слава взглянул на него.

– Тимуров! – прошипел Вадим. – Здоровяк меня выторговал. Сейчас ему башку перевяжут, и он придёт за мной. А управлять катером могу только я. Если он меня заберёт, ты останешься без водителя. Вы все здесь останетесь навсегда! Уходить надо прямо сейчас. Отправка с причалов может идти и ночью.

– Может, но не значит, что идёт, – жёстко произнёс Слава.

Время побега на завтрашнее утро было проверено. Они близко к берегу, и катера точно там. Но что сейчас, они не знают. Возможно, ночью кораблей на причале нет. Сейчас бежать нельзя.

Ласточкин тяжело дыша и кашляя, упрямо надрывал горло:

– Надо уходить!

– Как? – вставил слово Миша.

Их клетку закрыли. Но Вадим внезапно взглянул на Тимурова и уверенно потребовал:

– Пробуй!

– Что? – не понял тот.

– Ты головой человека стенку пробил! Попробуй выбить прутья!..

Он не успел договорить. На крыльцо здания вывалился здоровяк-майор, со злостью отпихивая от себя солдат, которые пытались помочь ему идти, и сжимая в руке собственный, снятый с пояса ремень. Он покачнулся на выходе, что-то проревел, тряхнул головой, сбрасывая с неё капли крови, и повернулся точно к клетке.

Ласточкин замер на вдохе. Грудь поднялась, но выпустить воздух он не смог. Майор адски улыбнулся, ударил ремнём, словно плёткой, и направился к пленным.

– Слава… – Вадим медленно отступал вглубь убежища, – уходим!

Времени на раздумья больше не осталось. Оно закончилось прямо сейчас. Здоровый негр качался на каждом шаге, по лицу текла кровь, но по его выражению было понятно, что он идёт не забрать, а убить обоих. Забить насмерть или задушить ремнём.

Тимуров одним прыжком оказался у дальней стенки убежища и схватился за стальные прутья. Хотел со всей силы надавить на них в надежде, что новых сил, которых хватило, чтобы швырнуть здоровенную тушу, хватит и на то, чтобы их раздвинуть. Но… с первой же секунды давления на прутья сталь лопнула. Слава просто вырвал кусок арматуры.

Парни замерли, глядя теперь уже на него.

– Ни хрена… – выдохнул Миша.

– Идём к берегу! – крикнул Тимуров, продолжая ломать руками стальные штыри, как тростник. – Друг друга не теряем! Всё, пошли!

Солдаты сообразили, что происходит, только когда неожиданно клетка с пленными прямо на их глазах опустела. Парни вывалились из неё на другой стороне и сломя голову ринулись в тёмные джунгли. Вой сирены накрыл пространство через секунду. Бегущие люди едва услышали его сквозь шум собственных шагов и хлёст веток, бьющих о полуголые