Мюррей Лейнстер - Космические скитальцы

— Если дело действительно плохо, Джо, скажи мне. Ты же не станешь плакать, но я поплачу за тебя, — она взглядом искала его глаза. — В самом деле, Джо!

Он слабо ухмыльнулся и пошел к машине.

На пути к летному полю он чувствовал себя плохо. Поле находилось милях в двадцати от Ангара, и Джо боялся того, что должен увидеть. Черная машина быстро поглощала расстояние. Она свернула с белой магистрали направо на короткую изогнутую подъездную дорожку — и прибыла на поле.

Там и находилось то, что осталось от транспортного самолета, — все еще на том же месте, где он разбился и сгорел. Вокруг все еще стояла вооруженная охрана, но люди уже работали с обломками, разрезая их на части горелками. Частично обломки уже были разъединены.

Джо прошел к остаткам четырех ящиков.

Самый большой из них был скособочен силой удара или взрыва — Джо не знал, чего именно. Самый маленький представлял собой искореженную массу древесного угля. Джо, глотнув, принялся за них при помощи позаимствованных инструментов.

Управляющие гироскопы Космической Платформы должны обеспечивать вращающий момент, который бы заставил главные гироскопы поворачивать Платформу в любое желаемое положение или же держать ее абсолютно неподвижно. Они должны были функционировать в качестве рулевого устройства при взлете и сохранили бы свое полезное значение и в космосе. Если бы потребовалось сфотографировать звезды, то важно, чтобы во время экспозиции Платформа оставалось совершенно неподвижной. Если нужно выпустить управляемую ракету, то она должна вылетать в нужном направлении, и для этого нужны управляющие гироскопы. И чтобы повернуться для приема прибывающей с Земли ракеты…

Управляющие гироскопы представляли собой “рулевое колесо” Космической Платформы. Они должны быть совершенными! Даже при взлете от них зависело все. Без них Платформа и надеяться не могла достичь орбиты.

Джо отковыривал обугленные планки, открывал обгоревшее дерево. Он снимал превращенные в уголь обертки — некоторые не нужно было даже снимать, они рассыпались от прикосновения — и через двадцать минут уже представлял себе всю картину. Муфты, соединяющие управляющие и основные гироскопы, подверглись нагреву до красного каления, закалка стали пропала; их размеры изменились. Но это было не так ужасно. Серьезно, но не трагично.

Трагедию представляли сами гироскопы. Вся работа Платформы зависела от абсолютной точности их изготовления и идеальной уравновешенности. А маховики оказались сбиты на сторону, оси погнуты. Если устройство зазубрено и погнуто, то никакой точности от него не жди. С потерей прецизионности устройство становится бесполезным. А ведь только для того, чтобы добиться идеальной балансировки, потребовалось четыре месяца!

Это самое точное устройство, когда-либо изготовленное на Земле. Оно было уравновешено с точностью до микрограмма — до миллионной части веса трех таблеток аспирина. Гироскопам положено вращаться со скоростью в 40 000 оборотов в минуту. Значит, их нужно идеально уравновесить, иначе устройство начнет вибрировать. А при любых биениях устройство или разнесет себя в куски, или, если это ему не удастся, по всему веществу Платформы будет рассылать разрушительные звуковые волны. Если оно будет вибрировать с амплитудой даже в долю десятитысячной дюйма, то начнет изнашиваться, отчего вибрация усилится, возможно, разрушая себя и Платформу. Устройство нуждалось в точности, с которой делают линзы для астрономических телескопов! Но оно было погнуто. Оно стало таким же бесполезным, как если бы его и не делали.

Джо чувствовал себя так, как чувствовал бы человек, отвечавший за зеркало самого большого телескопа на земле, если бы оно разбилось. Как если бы сгорела самая бесценная картина в мире, находившаяся под его ответственностью. Но он чувствовал себя еще хуже. Его это была вина или нет — а это была не его вина, — но устройство уничтожено.

Подкатил грузовик, который остановили охранники. После разговора охранник его пропустил. От ангаров приехал небольшой кран. Обычно он использовался для перемещения моторов самолетов. Теперь же прибыл, чтобы подобрать бесполезные куски оборудования, над которым непрестанно в течение восьми календарных месяцев работали лучшие работники и лучшие мозги Компании Прецизионного Оборудования Кенмора. Теперь оно превратилось в металлолом.

Джо смотрел, окаменев от огорчения, как стрела крана заняла положение над когда-то драгоценными предметами. Рабочие приподняли тяжелые объекты, подвели под них планки и приладили тросы. День уже клонился к вечеру. Длинные тени зашевелились, когда моторы крана взревели, слабина тросов была выбрана, и первый из четырех обугленных предметов поднялся и закачался, медленно вращаясь, переносясь к прибывшему из Ангара грузовику.

Джо застыл, глядя на него. Он стал смотреть на второй ящик. Третий не вращался. Он просто раскачивался. Но четвертый… Тросы, идущие к стреле крана, перекрутились. Когда самый большой из четырех ящиков приподнялся, он выпрямил тросы. И стал крутиться. Крутился все быстрее и быстрее, а затем все медленнее и медленнее, и остановился, и начал крутиться в другую сторону.

Затем Джо перевел дыхание. Ему казалось, что он не дышал несколько минут. Большой ящик не был сбалансирован. Он вращался. Он не вибрировал. Он вращался вокруг собственного центра тяжести, который был безошибочно определен гибкой подвеской.

Он смотрел, как ящик погрузили в грузовик. Затем на негнущихся ногах Джо подошел к водителю машины, которая его сюда привезла.

— Все в порядке, — сказал он, поразившись собственным словам. — Я вернусь в Ангар вместе с оборудованием, которое привез. Оно не слишком пострадало. Я смогу его починить с одним или двумя помощниками, которых найду там же. Но мне не хотелось бы, чтобы с оборудованием еще что-нибудь произошло!

Так что он поехал обратно в Ангар, устроившись в кузове грузовика, который вез ящики. Пока он ехал, солнце село. Джо был измазан и растрепан. В носу першило от запаха обгорелого дерева, жженой изоляции и паленой упаковки. Но все же ему хотелось петь.

Ему пришло в голову, что следует послать Салли сообщение о том, что ей нет необходимости рыдать вместо него. Он чувствовал себя прекрасно! Теперь он знал, как выполнить работу, которая даст Космической Платформе возможность взлететь! Он скажет ей об этом при первой возможности.

Это было очень ценно — чувствовать себя ожившим.

Не было таких людей, кто относился бы к Космической Платформе безразлично. Для Джо и для великого множества таких же людей, как он, она являлась мечтой, давно и упрямо лелеемой, которая претворялась в реальность. Для одних она представлялась перспективой мира и надеждой на спокойную жизнь: дети, внуки и безоблачный взгляд на будущее. Некоторые ревностно молились об успехе этого предприятия, хотя и не принимали в нем участия. И, конечно же, имелись такие люди, которые добились власти и не могли держаться на своих постах, не применяя насилие. Эти люди понимали, какую угрозу несет Платформа их виду. Потому что, едва установится мир во всем мире, их перебьют те, кем они правили. Из-за того-то они и посылали мрачных отчаянных людей, чтобы те любой ценой разрушили Платформу. Они были готовы платить за это или совершить любое преступление, чтобы только уничтожить Космическую Платформу и нормой жизни на Земле по-прежнему оставался бы беспорядок.