Фантастика 2026-135 - Елизавета Владимировна Соболянская
Резко сорвавшись с места, Гери побежал в коридор, на ходу крича Лии:
— Беги наверх, запрись в комнате!
Она растерянно соскочила с табуретки и едва не упала. Почему-то её ноги совсем не слушались, а в ушах звенело. Огромных усилий ей стоило добраться до лестницы. А затем всё так же резко, как ухудшилось и прояснилось.
Входную дверь сотрясали тяжёлые удары, а Гери без умолку ей кричал поторапливаться. И тогда Лиа вбежала по лестнице, заскочила в свою комнату и замерла в нерешительности запереть дверь. Она стояла около щели и ждала его появления. Он же не останется внизу? В подобном состоянии — это самоубийство!
Послышался торопливый топот ног, оглушительный хлопок — кажется, дверь слетела с петель и с грохотом, сотрясающим всю округу, повалилась на старый пол.
— Гери, быстрее! — вырвался из её груди истошный крик, когда она увидела его, взбегающего по ступеням.
Незнакомец атлетического телосложения слишком быстро передвигался. Он в мгновение оказался у основания винтовой лестницы и стремительно нагонял Гери, то и дело, пытаясь, черкануть его по ногам остриём длинного тесака между узкими и частыми металлическими прутами перил. И всякий раз чудом промахивался, всего в паре миллиметров от сухожилий на щиколотке.
Сердце разрывало грудь с такой силой, точно это за ней гнался обезумевший шатен с глазами, горящими дикой страстью от погони за дичью. А ведь она пару раз видела его в столовой, в окружении других незнакомых ребят. Почему же сейчас он из добродушного юноши превратился в пугающего монстра?
«Быстрее, быстрее! Поднажми Гери! Ещё совсем чуть-чуть!» — сжимая металлическую ручку до боли в суставах, молилась Лиа. Они могли не успеть запереться в комнате, а захлопнуть дверь сейчас она уже была не в состоянии.
На мгновение — показавшееся вечностью — Гери встретился с ней глазами и, вдруг остановившись на последней ступени лестницы, зачем-то стал оборачиваться, вскидывая ногу. И тут в его живот вошло остриё длинного ножа. Но парень не успел проткнуть худое тело насквозь, вогнав тесак по рукоятку — Гери со всей дури, на которую только был способен в его состоянии, лягнул психа. И тот кубарем полетел вниз с лестницы.
После финального шлепка, скорее напоминающего падение мешка с цементом со второго этажа, нежели звук приземлившегося человеческого тела плашмя на скрипучие доски, наступила гробовая тишина.
Медленно развернувшись, Гери добрёл до комнаты и устало огляделся внутри. Лиа же, потеряв дар речи, потрясённо смотрела исключительно на торчащий из живота нож, за рукоятку которого он придерживал его, чтобы тот не выпал из глубокой раны — от страшного зрелища её отделяла лишь тонкая ткань свитера Нейла.
— Дверь, — тихо произнёс Гери.
Судорожно захлопнув дверь, она трясущимися руками задвинула массивную щеколду. А затем поспешила подойти к раненому другу, сама до конца не осознавая, способна ли вообще хоть чем-то сейчас помочь.
Лии даже взглянуть ему в глаза было трудно. Боялась увидеть ту боль, что он испытывал, и злость, охватившую его от одного вида её растерянного лица. Если бы она только не медлила как копуша, а побежала сразу на второй этаж, то ему не пришлось бы стоять в коридоре, сдерживая нападки на входную дверь. И сейчас из его живота не торчал бы огромный тесак.
Привалившись плечом к массивному комоду, Гери попытался сдвинуть его к двери. Его лицо исказила мученическая гримаса, но несмотря на испытываемую боль, он не оставил своих попыток, схватился покрепче за рукоять ножа и сильнее стал толкать огромную тумбу.
— Я сама! — лихорадочно выкрикнула Лиа и потянула тяжёлую мебель на себя.
Когда Гери, обессилено облокотившись на стену, медленно осел на пол, она быстро обежала комод и, прижавшись к деревянной стенке поясницей и частично спиной, сдвинула его к двери.
Присев на корточки возле Гери, Лиа аккуратно помогла ему лечь на пол и подсунула ему под голову свою подушку. Она понятия не имела, как оказывать первую медицинскую помощь. Но одно ей казалось очевидным: раненого человека надо расположить максимально удобно, чтобы лишить его возможности двигаться или напрягаться без веской для того причины. А затем схватила валяющийся неподалёку рюкзак и стала в нём шарить в поисках чёртового телефона. Её руки всё ещё тряслись, а грёбаный набор из пластика и микросхем всё никак не находился.
— Хах, вот и кончинушка моя подъехала, — хрипло усмехнулся Гери.
— Нет, ты не умрёшь. Я сделаю всё, чтобы ты выжил.
Она нащупала телефон.
— Вот же ядрёна кочерыжка, — он зашёлся кашлем, окрасившим губы в тревожно алый цвет, — я не метил так скоро откинуться. Типа же молодчик… вся жизнь впереди, тыры-пыры…
— Мы вызовем скорую! С тобой всё будет в порядке! — набирая заветные цифры, повторяла она как мантру сквозь слёзы, а затем слушала в динамике бесконечно равнодушный голос женщины, вещающей об отсутствии связи.
Снова набирала номер и снова слушала, сдерживая подпирающие рыдания. Нет, должно случится чудо. Обязано! Она не может позволить ему умереть!
— Почему? Почему даже на 112 дозвониться невозможно?! Это же номер экстренной службы! Они обязаны!.. По всему миру… в любой глуши…
Гери накрыл ладонью её телефон и медленно помог опустить руки.
— Даже если дотрезвонишься… бесполезняк, — он попытался улыбнуться разбитыми губами. — Они же вялые, как мой писюн… часа только два…
— Нет! Не хочу даже слышать! Ты не умрёшь! Слышишь?! Не смей умирать.
— Хаха… не сотрясай воздух… подумаешь… на одного укушенного в голову… меньше станет.
Лиа не могла спокойно смотреть на то, как Гери угасает на глазах. Его голос звучал всё слабее и слабее — как у человека со стремительно меркнувшем сознанием. Рыдания начинали пробиваться, хоть она и старалась их придержать, задвинуть в самый глубокий уголок души.
— Собака пушистая, — с трудом прошептал Гери, его веки постепенно опускались, и ему стоило огромных усилий поддерживать с ней зрительный контакт. И в его полуприкрытых глазах она не видела уместной обиды или злости, только доброту и нежность. — Знаешь… ты очень красивая…
— Нет-нет-нет! Не закрывай глаза! Пожалуйста, Гери!
Когда его веки окончательно опустились, Лиа на миг замерла, а затем испуганно принялась его тормошить за плечо, но он больше не открывал глаза. Вообще никак не реагировал. А только странно обмяк у неё в руках.
— Пожалуйста, пожалуйста,