Иэн Бэнкс - Несущественная деталь

Перед ними был древний инопланетный аппарат, который должен был оставаться в замороженном состоянии два миллиона лет — никто не должен был к нему прикасаться или запускать его. Он должен был находиться здесь, опутанный метафорической паутиной, в остальном пустой каверне.

«Прижмуриватель» по собственному почину описал небольшой круг перед главным проломом, чтобы они сквозь небольшие вторичные пробоины в корпусе могли увидеть различные внутренние части фабрикарии и, таким образом, получить более полную картину.

Корабль продемонстрировал результаты. Некоторые части были смазаны, потому что, несмотря на повреждения, внутри фабрикарии происходило какое-то движение, но основное изображение просматривалось четко.

«Что это… — медленно транслировала Ауппи, — черт возьми… это что такое?»

Она пришла в себя. Посмотрела вокруг.

Она находилась в стандартной средней автономности медицинской капсуле в стандартной лечебной палате. Такая могла быть где угодно — на борту корабля, на орбитали. Чувствовала она себя нормально. Физически была целой, почти все ее тело завернуто в легкую компрессионную пену, на голове бинты, несколько ограничивающие движения. Индикаторы боли показывали минимальные значения; индикаторы повреждений тела утверждали, что множественные трещины на большинстве ее крупных костей быстро заживают. Мозг повреждений не имеет, повреждения важнейших органов минимальные. Множественные поверхностные повреждения быстро заживают. Через два дня она сможет подняться на ноги, еще день будет набирать форму, а еще через день или два вернется в нормальное состояние.

Она могла шевелить пальцами на ногах, двигать руками. Ладони у нее не были в восстановительной пене, она могла помахивать ими и ощущать жидковатую структуру внутренней поверхности капсулы. Подняв правую руку, она ощутила, как натягивается компрессионная пена, напрягая ее мышцы, но при этом не нагружая ее срастающиеся кости.

— Итак, — сказала она. — Где мы?

— Госпожа Нсокий, — раздался голос. Кажется, это был голос ее корабля. Или какого-то другого корабля. Или, по меньшей мере, какой-то небиологической формы, которая пытается говорить успокаивающим голосом. В поле ее зрения появился корабельный автономник, луковицеобразный и гладкий, похожий на большую гальку. — Добро пожаловать на борт. Я — корабль Культуры «Не тронь меня, я считаю».

— Вот как, — сказала Йайм. — Я искала вас, а вы меня сами нашли. А что с «Бодхисаттвой»?

— Сильные повреждения. Его части покоятся в структуре моего поля. Оставлю его первому ВСК, с которым пересечемся. Размер повреждений настолько велик, что, на мой взгляд, было бы разумнее переместить Разум в новый корабль. Откровенно говоря, большая часть годится разве что для утилизации. В любом случае вскоре может наступить момент, когда я предложу Разуму «Бодхисаттвы» оставить его корабль и доверить мне свою судьбу, чтобы я мог сбросить останки корабля и вернуться к моей обычной структуре поля, а значит — и к операционным способностям.

— И чем это будет вызвано?

— Тем, госпожа Нсокий, что мы, похоже, приближаемся к тому, что вскоре станет — если только уже не стало — зоной военных действий.

За долгие, долгие годы своей сексуальной активности Вепперс разработал приемы управления ритмами и стадиями соития, имея целью максимизировать собственное удовольствие. Определенно, такое умение многого стоило. Если он хотел продлить процесс, то думал о земных, не связанных с сексом вещах, а когда хотел приблизить оргазм, вспоминал в особенности бурные моменты своих прежних сексуальных эскапад. Одна из отрицательных сторон глубокой старости состояла в том, что воспоминания всегда оказывались лучше, чем реальный секс в настоящее время, но он считал, что это малая плата.

В тот вечер он в своей спальне дома в Убруатере занимался сексом с Диамле — еще одной красоткой из своего разъездного гарема, а Соне наблюдала за ними. Соне, как и Плер, была оборотнем, девушкой, которая умела менять внешность. В настоящее время она была похожа на одну знаменитую актрису. Он уже настроился на следующее соитие с ней. Но в настоящий момент — он немного потел; его белые волосы были связаны сзади косичкой — он затягивал процесс, рассчитывая получить вполне удовлетворительный оргазм приблизительно через минуту. Он считал, что заслужил это удовольствие, — только сегодня утром он вернулся из своего путешествия на Вебузуа и в более далекие области и теперь хотел наверстать упущенное — столько дней без соитий.

Атмосфера, в комнате вдруг изменилась, раздался громкий хлопок, и он замер в середине кача, продолжая держать идеальные бедра Диамле, а сама девушка (которая до этого момента покрикивала и постанывала, изображая наслаждение) уставилась перед собой на маленькое, довольно красивое инопланетное существо с большими глазами и молочной с чуть розоватым оттенком кожей, большая часть которой была скрыта облегающей серой униформой. Существо материализовалось в том месте, где до этого были мягкие подушки и диванные валики, которые при его появлении разлетелись и аннигилировались, что породило обильное количество перьев и обрывков легчайшей набивки, заполнивших воздух. Глядя на инопланетянина, можно было подумать, что он появился из собственного снежного вихря. Он без всякого толку отмахивался от перьев и набивки, стреляя глазами то в одну, то в другую сторону.

Диамле вскрикнула.

Внутренне, так сказать, для Вепперса это было вполне себе приятное ощущение, хотя оно ничуть не отменяло потрясения, оскорбленного достоинства и даже возникшего подозрения в предательстве. Соне упала лицом вперед на кровать и осталась недвижима, ее лоб ударился об одну из раскинутых ног Диамле, которая теперь жалобно хныкала. Вепперс выпустил ее, она натянула на себя оболочку одной из лопнувших диванных подушек и, выпрыгнув из кровати, замерла, дрожа и глядя на маленького инопланетянина. Внезапно она закашлялась, выплевывая перья.

Существо покачивалось среди этой медленной метели, потом, казалось, обрело равновесие, собралось. Это был один из непосредственных подчиненных Беттлскроя.

— Господин Вепперс, — сказало существо и посмотрело сначала ему в глаза, потом на торчащий член. — Ну и ну, — сказал инопланетянин, потом снова перевел взгляд на лицо Вепперса. — Над-лейтенант Врепт, — сказал он, кивнув. — Подчинен непосредственно самому достопочтенному Беттлскрою-Биспе-Блиспину III.

— Какого хера! Что это значит?! — прорычал Вепперс. Это было и несмешно, и непростительно.