Тимоти Зан - Рука Трауна-2: Образ будущего

— По-моему, у тебя есть несколько часов, чтобы погрузиться в целебный транс, — сказала она ему.

— Это может подождать, — ответил Люк, напряженно вглядываясь в вечерний пейзаж за колпаком кабины. — Я, конечно, повредил им репульсоры, но это не задержит их надолго. Нам надо вернуться туда, прежде чем они смогут организовать поиск с воздуха.

— На самом деле я не думаю, что до этого дойдет, — сказала Мара. — К тому же от сенсоров на этих корабликах мало толку, когда требуется разыскать кого-то затаившегося на грунте. Мне кажется, они просто пошлют своих вояк туда, где, по их мнению, мы припрятали наши корабли, и на этом успокоятся.

— По-твоему, их не волнует, что мы можем вернуться?

— Вернуться — и что?

Скайуокер озадачился.

— Что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать — я вовсе не уверена, что нам стоит вмешиваться в дела этих ребят.

Птенец Ветров немедленно прокаркал что-то нелицеприятное. Люк оглянулся на него, ничего не сказал и снова повернулся к Маре.

— Но ведь они — враги Новой Республики, — сказал он. — Разве нет?

Мара покачала головой.

— Не знаю. Только потому, что на них имперская униформа… — она вздохнула. — Слушай. Барон Фел — с ними. Тот самый барон Фел, который некогда послал Империю куда подальше, как только осознал, насколько все там прогнило при Исард и прочих преемниках Палпатина. И все же он там, с ними, и снова в имперской форменке. Он не из тех, кому имеет смысл промывать мозги — это лишило бы его тех самых боевых талантов, которые и делают его полезным. Следовательно, с ним произошло нечто такое, что заставило его кардинально и добровольно изменить свои взгляды.

— Траун?

— Можно и так сказать, — кивнула Мара. — Фел говорил, что Траун привез его в Неизведанные регионы, показал, что тут творится. И именно это убедило барона присоединиться к этим типам в крепости.

Она почувствовала, как Скайуокера начинают одолевать тяжкие думы.

— Там, — он махнул рукой куда-то в пространство, подразумевая, очевидно, Неизведанные Регионы, — кроется что-то по-настоящему страшное, да?

— Если верить чиссам, там сотни этих ужасных «что-то», — заверила его Мара. — Конечно, это только слова чиссов. Сомнительно, чтобы вся эта тьма опасностей могла бы всерьез навредить Новой Республике, учитывая ее масштабы и ресурсы. Скорее всего, мы бы справились с этими загадочными страшилками из Неизведанных регионов, стоит им только сунуться на Внешние территории, — она неловко пожала плечами. — Но с другой стороны…

— С другой стороны, Фел не хуже нас представляет себе ресурсы и возможности Новой Республики, — закончил за нее Люк. — И тем не менее он здесь.

Мара кивнула.

— Он здесь, и Парк тоже. И оба они, насколько я могу судить, вовсе не собираются тратить силы на борьбу с Новой Республикой. Плевать они на нее хотели. Там было сказано достаточно.

На минуту на борту повисло молчание — только астродроид тихонько посвистывал в своей нише. Потом Скайуокер шевельнулся, выходя из задумчивости.

— К сожалению, остается еще кое-что, с чем приходится считаться, — сказал он. — Бастион и Империя. Говоришь, Парк намерен связаться с ними?

— Да, — подтвердила Мара, и тайная боль заныла с новой силой. — И я не верю, что нынешние правители Империи окажутся столь же дальновидными, как Фел. Им только дай Руку Трауна, и они тут же обратят ее против Корусканта.

Люк снова уставился на пейзаж за прозрачным колпаком кабины, словно тот был во всем виноват.

— Мы не можем этого допустить, — решительно заявил он. — Не сейчас, когда в Новой Республике творится такое.

— Тем более что все силы чиссов необходимы для борьбы с иной угрозой, — согласилась Мара, отстегивая ремни безопасности. — А это, к великому сожалению, означает, что нам придется вернуться и обзавестись копиями их баз данных. По крайней мере, тогда у нас появится шанс устоять, если Бастион все же перетянет их на свою сторону.

Она легко уловила усилие, которое понадобилось Скайуокеру, чтобы отогнать усталость.

— Ты права, — сказал он и тоже принялся сражаться с ремнями безопасности. — Если нам удастся подключить Р2Д2, чтобы он смог загрузить себе в память все, что…

— Не так быстро, — осадила его Мара, для верности придержав рвущегося в бой джедая самым простым — физическим — способом в ложементе. — Я вовсе не имела в виду, что мы должны заняться этим сию же секунду. Мы никуда не пойдем, пока ты не залечишь свои ожоги.

— Это пустяки, — запротестовал Люк, оглядев прожженные дыры в собственном комбинезоне. — Я справлюсь…

— Ага, ты еще похрабрись! — цыкнула на него Мара.

Грубовато получилось, сказались утомление и личные переживания, и она продолжила чуть мягче, но достаточно веско:

— Позволь уточнить: я никуда не пойду с тобой, пока ты не поправишься. Ты и так едва успевал отражать разряды в последней переделке, и я не хочу, чтобы ты отвлекался на старые раны, с которыми запросто можешь справиться, если дать тебе несколько часов отдохнуть. Все понял?

Он сердито воззрился на нее, но она уже чувствовала, что внутренне Люк пусть неохотно, но признал ее правоту.

— Ладно, твоя взяла, — вздохнул он и перестал рваться из ложемента на свободу. — Только разбуди меня сразу же, если что-нибудь случится. Кодовая фраза «С возвращением» выведет меня из транса.

Мара кивнула.

— Принято.

Люк закрыл глаза, но тут же вскинулся снова.

— А если ничего не случится, разбуди меня через два часа! — добавил он. — Чиссам потребуется не больше нескольких часов, чтобы убрать с дороги корабли, которые я повредил. Мы должны вернуться туда прежде, чем Парк успеет передать все это хозяйство Бастиону.

Не дожидаясь ответа, Скайуокер наконец расслабился в ложементе и сладко засопел. Его мысли и чувства постепенно успокоились, растворились в дреме. Он уснул.

— Не волнуйся, — мягко сказала Мара, зная, что Люк ее уже не слышит. — Я позабочусь об этом.

Некоторое время она просто сидела молча и смотрела на него. Сквозь клубящуюся тьму собственного горя вдруг пробились совсем другие чувства, и ей пока не по силам было в них разобраться. Они были знакомы уже десять лет. Десять лет дружбы и взаимовыручки. Десять лет, которые Люк угробил на свои дурацкие самонадеянные бредовые идеи, которые несли ему и окружающим совершенно излишние сомнения и муки. И одиночество.

Она нежно отвела пряди светлых волос, упавшие ему на лоб. И все же после всего этого они снова вместе. И человек, которого она некогда так уважала, снова вернулся на путь истинный.

Или, возможно, они вдвоем нашли общий, единый для них истинный путь.