Роман Куликов - Дело чести

Лад тоже только примерно догадывался, что же случилось, но четкой картины в голове не было. И на ум приходило имя только одного человека, который, вероятно, мог бы прояснить ситуацию.

Джон Липски.

– Рудольф и Виталь? – капитан вопросительно посмотрел на помощника.

– На задании, – ответил тот. – Как вернутся – сразу все обсудим. Думаю, это будет не раньше вечера.

– Хорошо, а пока подготовь машину, я хочу съездить в резиденцию Сен-Лиза, переговорить с его помощником. Мне. нужно заручиться поддержкой губернатора, потому что Стюарт спустит на нас всех собак.

– Понял – сделаю.

По пути он встретил Болтуна, и тот знаками поинтересовался, куда направляется напарник.

– Едем в резиденцию Сен-Лиза, – ответил Петер.

Немой пират показал, что хочет поехать с ними.

– Хорошо. В машине есть оружие, но ты все равно возьми с собой пару армейских бластеров.

Болтун кивнул и отправился в оружейную.

Помощник капитана подогнал машину к трапу. Ладимир и Болтун еще не вышли, и он решил проверить оружие в салоне. Четыре лазерных пистолета, один бластер и несколько гранат расположились в скрытых нишах. Это по его настоянию они всюду возили с собой небольшой арсенал. Петер считал, что при их профессии оружие всегда должно быть под рукой. К счастью, применять его пока не пришлось, но в любом случае осознание того, что при нападении (если такое случится), будет чем обороняться – придавало уверенности и спокойствия.

Заслышав звук шагов, помощник выбрался из машины и оглянулся.

Болтун спускался по трапу, положив на каждое плечо по винтовке.

– Где там Лад, не видел?

Болтун отрицательно покачал головой и внезапно остановился. Перевел взгляд на напарника и кивком указал куда-то за спину Петера.

– Чего? – повернулся тот и увидел, что по взлетному полю приближаются «гости». Со стороны служебных помещений порта к ним направлялся сам Большой Джон в сопровождении плинийских амазонок.

Петер снова залез в машину, быстрым нажатием на крышку открыл нишу с оружием и схватил пистолет.

Выбрался из салона и негромко сказал Болтуну:

– Будь наготове, могут быть снайперы.

Из корабля показался Константин.

– Парни, если будет время, не могли бы вы заехать за… Вот это да!

Он увидел Липски и не мог скрыть удивления. Болтун бросил младшему Статосу один из бластеров, тот поймал оружие, вернулся назад и занял позицию в тени у выхода.

Большой Джон приближался с легкой улыбкой.

– Вижу, вы рады меня видеть, – сказал он, подойдя на достаточно близкое расстояние.

– Вообще-то не очень, – ответил Петер. – Поэтому остановись через пару шагов, хорошо?

Липски сделал так, как велел пират, и сказал:

– Я хочу видеть вашего капитана.

Петер стоял, облокотившись одной рукой об открытую дверцу машины, вторая рука была опущена, в ней он держал взведенный пистолет.

– Болтун, сходи за Ладом, – сказал помощник, не оборачиваясь.

– Не нужно, я здесь, – сказал Каменев, проходя мимо немого пирата вниз по трапу.

Большой Джон пошел к нему навстречу, и люди Ладимира тут же вскинули оружие. Плинийки среагировали мгновенно, закрыв себя и Липски силовыми щитами.

– В чем дело? – недовольно спросил тот, вынужденный остановиться. – У вас мозги сплавились? Ну-ка уберите пушки.

– Что тебе нужно? – спросил Лад.

Большой Джон постоял немного, хмуро оглядывая пиратов, но, поняв, что те не опустят оружие, сказал:

– Здравствуй, Лад.

Каменев коротко кивнул, отвечая на приветствие. Джон снова усмехнулся, пробормотал «ладно» и продолжил:

– Насколько я помню, у нас есть незаконченные дела. У вас мои полмиллиона, но свой груз я так и не получил.

При этих словах Каменев невольно напрягся, ведь именно столько просили похитители в качестве выкупа за Валенсию.

– А ты, наверное, хотел бы забрать центуринит, – сказал капитан. – Да еще и вернуть потраченную сумму? Не так ли?

Липски искренне удивился.

– О чем ты?! Да, я хочу забрать груз, а деньги ваши, как и договаривались. Если хочешь поднять сумму, то ничего не выйдет, договор есть договор.

Ладимир, едва сдерживая эмоции, сверлил Большого Джона взглядом.

– Что? В чем дело? – непонимающе спросил тот. – Я понимаю, что последний раз мы расстались без дружеских лобызаний, но ведь причина не в этом? Так?

Каменев не ответил, но не нужно было быть опытным психологом, чтобы заметить ярость и гнев, полыхающие в нем.

Липски посмотрел на капитана и озадаченно покачал головой:

– Может, объяснишь, с каких пор ты начал так люто ненавидеть меня?

– С тех самых пор, когда ты приказал похитить Валенсию, – негромко, усилием воли заставляя себя успокоиться, ответил Лад.

– Что?! – воскликнул Джон. – Я приказал похитить Валенсию?! Да ты совсем спятил, братец! – Липски рассмеялся. – Я приказал! Ха-ха! Что за идиотские мысли?!

Он говорил так искренне, что Каменев и его люди, слушавшие разговор и придерживающиеся такого же мнения, что и их капитан, слегка смутились. Но постепенно, злость снова заполнила душу Лада, и в смехе Большого Джона ему послышалась издевка.

– Ты находишь это смешным? – холодно спросил он.

Липски перестал смеяться и ответил в тон Каменеву:

– Да, нахожу! И не только смешным, а еще и оскорбительным. Но я спишу это на твое взвинченное состояние – понимаю, что ситуация, в которую ты попал, крайне серьезная. Папаша-адмирал будет искать тебя с пеной у рта. Но я даю тебе слово, что не причастен к похищению и даже до вчерашнего дня не знал, что девушка, погибшая на Мессине, была дочкой Стюарта.

– А откуда ты узнал об этом? – задал вопрос Петер. – Ведь в новостях не говорили, кто именно там погиб.

– У меня есть свои источники информации.

– Что за источники? – спросил Лад, все еще не веря Липски.

– Мои источники, – сказал тот. – Ты мне не веришь. Но разве сам факт того, что я сейчас стою здесь перед тобой, не говорит о том, что я не делал того, что ты мне хочешь приписать?

– Зная тебя, могу с уверенность утверждать, что твое присутствие не говорит совершенно ни о чем.

– Приму это как комплимент, – сказал Джон. – " А чтобы убедить тебя в своем к тебе расположении, я расскажу тебе о людях, которые похитили твою пленницу.

– Она не была пленницей, – вырвалось у Лада. Как он ни пытался себя сдерживать, но когда говорил о Валенсии, чувства все равно давали о себе знать и вырывались наружу, гораздо больше, чем ему хотелось бы. А такой человек, как Липски, постоянно использующий людей для достижения своих целей, играющий на их слабостях, привязанностях и пристрастиях, мог легко распознавать последние, и даже небольшие проявления эмоций говорили ему о многом.