Сергей Чекмаев - Война 2033. Пепел обетованный.

А под конец, когда собрался уходить, спросил, где мне такой поставили. И кто. Не сам ли проф Джексон?

Я отмолчался.

Не мог же я ему сказать, что и сам очень хочу это выяснить.

Ведь несколько месяцев назад я ничем таким похвастать не мог. Стрелял нормально, как все, больше любил АКМ и XM8-компакт, чем пистолеты, хорошо бил с Маверика. Но без эффектных номеров в духе бродячего цирка.

И вдруг такое богатство.

Все произошло очень быстро. И сколько бы я ни пытался вспомнить подробности — никак не получается.

Самое обычное, невесть какое по счету задание: охота за чертежами модифицированного пулемета М60. Но для нас, для убойной пары Андреналин — Силь, оно стало последним.

Помню, как выслеживали лабораторию клана, где разрабатывали улучшенное оружие. Как тихо вырубили охрану и проникли внутрь, как вскрыли сейф и сняли лазерный накопитель с сервера исследователей.

А на выходе…

Вполне возможно, что нас ждали. Или, зачищая сигнальную систему, мы пропустили датчик движения, а то и камеру, и тревога подняла на уши охрану. Или — что мне сейчас кажется наиболее вероятным — нас просто подставили.

Я не помню, что случилось потом. Стараюсь, напрягаю память — ничего. Только яркая, ослепительная, уничтожающая вспышка в лицо. И все. Дальше глухая тишина и кромешная тьма.

Когда я очнулся уже в доме мамы Коуди, боль резала меня на куски. Заживляющий пластырь заращивал дырки в груди и в животе, раны, порезы.

И еще почему-то тянуло в затылке. Как только я смог двигать руками — тут же пощупал это место и обнаружил выстриженный треугольник с едва проклюнувшимся ежиком волос, а в самом центре — небольшой шрам.

Ну а чуть позже я увидел себя в зеркале сразу после долгих упражнений с лопатой на огороде мамы Коуди. И остолбенел. На радужке правого глаза алела сетка прицела. До боли знакомая планка двадцатикратной оптики.

Я немного поэкспериментировал с ней. Перекрестье наливалось кровью, когда я напрягался физически, злился или… занимался сексом.

И — готовился к стрельбе.

Хорошо бы вызнать однажды, кто и для чего сделал мне такой забавный подарок.

Я бы с удовольствием побеседовал с этим человеком. Даже нет — с пристрастием.

Первым делом я спросил бы о Силь. И спрашивал бы все время, без остановки, очень настойчиво, пока он не сказал бы, где она.

Всю дорогу до шахты, трясясь в замасленном трюме грузового робота, Дигман приглядывался ко мне. А потом спросил, не служил ли я на заслонах.

По-моему, своим ответом я его разочаровал. Не знаю уж, чего он себе напридумывал, но явно считал меня как минимум бывшим рейнджером. Чистильщик — не столь романтичная работенка.

Облезлое и покосившееся здание шахтоуправления приткнулось почти вплотную к огромным терриконам отвальной породы. Визгливо и монотонно шуршал подъемник, где-то рядом, за стеной, грустно вздыхала о своей нелегкой доле пульпоотводная труба.

Дигман привел меня в кабинет, вызвал по рации помощников.

— Да, я у себя. Возьми Карела, Ивинса и подходите. Это насчет крысиного гнезда.

Под потолком лениво вращал ржавыми лопастями грязный, засиженный мухами вентилятор. Иногда он жалобно скрипел, тормозился на секунду и снова продолжал свой бег. Каждый раз Том морщился. Видимо, этот звук напоминал ему матерящегося Питера.

Мне, кстати, тоже.

— Сейчас принесут карту, покажут, где мы чаще всего видели крыс. Пока скажи, какое снаряжение тебе нужно.

Я подумал.

— Кроме патронов, пожалуй, больше ничего. Если гнездо находится дальше, чем на расстоянии дневного перехода,　— воды и рационов на сутки.

Дигман мельком глянул на стволы у меня за поясом, подошел к небольшому стеллажу рядом с окном, покопался там, по очереди открывая и закрывая какие-то ящички. Кинул на стол пару коробок с надписью «9x18мм» и несколько самодельных зарядок для нагана, набитых патронами. Я проверил боеприпасы, рассовал по карманам.

— Может, еще что-нибудь?

— Есть одна вещица, но ее я сделаю сам.

Он поднял бровь: о чем ты, мол?

Я не стал говорить раньше времени. Все равно не поверит. Опять начнет про запой спрашивать.

Пристать ко мне с расспросами Дигман не успел — в дверь постучали и почти сразу, не дожидаясь разрешения, в кабинет ввалились трое помощников. Они наперебой что-то заговорили, но заметили меня и быстро осеклись.

— Знакомьтесь, ребята,　— сказал Том,　— это Андрей. Чистильщик с лицензией мэрии.

Судя по всему, доверия у старателей я не вызывал. Они сдержанно поздоровались. Лысый коротышка оказался Карелом, мрачный пессимист с жидкой бородкой — инженером Ивинсом. А третий, решительный, с уродливым шрамом на щеке, назвался Юджином.

Они тут же расстелили на столе испещренный отметками экран планшет-карты. Каждая отметка означала столкновение с крысами: зеленые точки отмечали удачные для старателей бои, красные — нападения, отбитые с трудом и жертвами. Первых было больше. Но ненамного.

Все четверо — вместе с Томом — азартно водили световым пером по штрекам и забоям, показывая мне, откуда изначально выползли крысы. Чаще всего, как Дигман и говорил Питеру, мутанты появлялись в забоях 346, 348 и 350. Щелкнув тумблером, Ивинс наложил на схему карту поверхности.

— Вот здесь,　— он ткнул пером в малозаметную голубую нитку,　— из шахты выходит небольшая дренажная канава, на случай прорыва пульпы. Скорее всего, крысы проникают в забои через нее. Это локал 125835, но в принципе может быть и 5836, там есть несколько старых заброшенных шурфов.

Они оказались неплохими парнями, эти старатели. Знающими и надежными. Может, они не слишком доверяли моим умениям, которые Дигман расписал так, что мне оставалось только краснеть, но мысли свои держали при себе. И постарались сделать все, чтобы я знал столько же, сколько и они.

А под конец я их просто сразил, попросив пяток крысиных костей. Прямо на глазах у ошеломленных мастеров вырезал ультразвуковую свистульку — приманивать грызунов. Боюсь, что вслед за Ареной сегодня я приобрел сомнительную славу не только в мэрии.

Ночной переход через пустоши меня не испугал. Дигман с ребятами уговаривали остаться переночевать и выйти с рассветом. Да, старателям из холодных промозглых забоев не объяснишь, что значит солнце в пустыне.

С оружием, пусть и слабым, с водой и рационом на двое суток я чувствовал себя дома. Город не место для сталкера.

Легкий ветерок нес с севера прохладу. А вместе с ней — пыль, песчаную взвесь, бетонное крошево и мелкие стеклянные брызги, остатки довоенных городов. Коробки древних небоскребов давно рухнули, лишь кое-где еще подпирали низкое небо ржавые остовы. Прежний мир давно умер, ветер мотает по земле его мельчайшие осколки.