Иэн Бэнкс - Несущественная деталь
— Ясно. Ну, а у тебя лично какие новости, любовничек?
— Скучаю без тебя. В остальном порядок. Занят по горло.
— А мы все — что, не заняты? Ну ладно, мне пора. Мочить роильщиков. Новое облако появляется из одного из седьмых уровней. Иду их жмурить.
— Ты их жмурить-то жмурь — себя береги.
— Тебе того же. До следующ…
— Ты забыла сказать: «Я тоже без тебя скучаю».
— Что?.. Что, правда, забыла? Вот говеная подружка! Скучаю без тебя. Люблю.
— И я тебя. Ну, я за дело.
— Постой. У нас есть название этого кораблика класса «Палач»?
— Странно, но нет. Вероятно, это означает, что он один из наиболее эксцентричных. Давай поспорим, что это один из ветеранов Идиранской войны, который никак не может успокоиться и пытается бороться с ее последствиями спустя полторы тысячи лет.
— Ну его в жопу. Спятивший престарелый корабль хочет вмешаться в текущую заварушку. Смотри еще — встанет на сторону инфекции, вместо того чтобы нам помогать их мочить.
— Ну вот. Ты циничная, параноидально подозрительная, а к этому еще и пессимистка. Это, надеюсь, полный набор, больше ничего нет?
— Какую-то часть нескольких следующих часов я буду думать, какие свои негативные качества предъявить тебе еще. Хорошей охоты.
— Мы здесь избалованы богатым выбором. И тебе того же. Пока.
— До встреч. Пока.
Ауппи Унстрил выключила связь, секретировала еще немного адренала и глубоко вздохнула, чувствуя, как наркотик побежал по ее жилам. Картинки на дисплеях, казалось, стали более резкими и яркими, их трехмерность — очевиднее, и все другие сигналы, поступающие к ней словно освежились — будь то звуковые, тактильные или какие другие, а других было много. Она чувствовала себя в полной готовности и горела желанием действовать.
— Наркоманка, — сказал корабль.
— Да, — ответила она. — И получаю от этого удовольствие.
— Вы иногда меня беспокоите.
— Когда я буду беспокоить вас постоянно, тогда мы, возможно, начнем достигать равновесия, — сказала она, впрочем, сказанное не передавало ее истинных чувств, а было результатом воздействия адренала — под этим кайфом всегда хотелось говорить что-то такое. Корабль ее совсем не беспокоил. Это она его беспокоила. Так оно и должно было быть; и это чувство ей тоже нравилось.
Корабль на самом деле не был кораблем (слишком мал), а потому не имел подобающего кораблю имени. Это был Быстроходный Модуль Связи, вооружаемый в случае необходимости (или как-то так), и кроме номера у него ничего не было. Да, он в настоящее время был вполне вооружен, и в нем имелось место для пилота, и потому она, как и неотразимый господин Ланьярес Терсетьер — коллега и любовничек, — была исполнена решимости не позволить машине получить все удовольствие от разборки с неожиданной, ограниченного распространения и странным образом не поддающейся контролю вспышке инфекции гоп-материи. Она решила назвать корабль «Прижмуриватель», что даже ей казалось немного ребяческим, но ей было все равно.
Ауппи и корабль прижмуривали к чертям собачьим все проявляющиеся элементы инфекции роильщиков, просто сметали эту себялюбивую пыль с небес. Она и в самом деле подвергалась смертельной опасности, спала урывками по несколько минут вот уже… нет, навскидку она не могла вспомнить, сколько дней это продолжается… и уже начала чувствовать себя скорее как машина, чем полноценная, привлекательная женщина. Это не имело значения — она любила свою работу.
Имелись игры-стрелялки с полным эффектом присутствия, которые, вполне вероятно, в некоторых отношениях были лучше, чем это, и она играла в них. Но у того, с чем она имела дело теперь, было неоспоримое преимущество над всеми этими играми: здесь все было по-настоящему.
Одно неудачное столкновение с камнем, валуном, гранулой или даже песчинкой этой инфекции — и привет. То же самое относилось и к оружию, которым были оснащены некоторые из более поздних проявлений гоп-материи. (Это само по себе вызывало беспокойство — роильщики вооружались, развивались.) Пока что эти вооружения не могли вызывать особого беспокойства у должным образом приготовленного боевого аппарата Культуры вроде того, в котором находилась она, пусть изначально ее шаттл и был скромным пассажирским средством, но — опять же — при неблагоприятном стечении обстоятельств она мигом превратится в плазму, прах, красное пятно, размазанное по большой площади.
Она, Ланьярес и другие сошлись на том, что понимание этого добавляет кое-что к ощущениям. В основном страх. Но еще и некоторую остроту, радостное возбуждение, когда очередная схватка заканчивается твоей победой, а кроме того, чувство после каждого столкновения, которого никогда не бывает в имитации: что ты добился чего-то, на самом деле что-то сделал.
Когда началась вспышка, в миссии Рестории на Цунгариальном Диске было более шестидесяти человек. Все они добровольно решили участвовать в подавлении. Они тащили жребий — кто будет пилотировать двадцать четыре микрокорабля, которые они могли ввести в бой. К настоящему моменту два корабля получили повреждения, но смогли вернуться на базу для ремонта. Никто из людей не был убит и не пропал без вести.
Люди не раз по имитациям просматривали прежние варианты развития событий и установили, что в случае, если вспышка будет развиваться по предполагаемому сценарию, их шансы остаться целыми и невредимыми составляют четыре к одному.
Только вспышка развивалась не так, как они предполагали; они даже не сочли нужным немедленно информировать о случившемся, потому что первоначальная незначительная вспышка представлялась интересной, достойной изучения. Потом, день спустя, уже поняв, что дело серьезное, они продолжали уверенно убеждать начальство, будто все под контролем, и отвергать предложения помощи: все будет кончено, прежде чем кто-либо на расстоянии дня пути успеет сюда добраться, к тому же никого на расстоянии дня пути и не было.
Первый день прогноза истек, но к его концу они даже исполнились еще большей уверенности, что во всем разобрались и знают, как с этим справиться, — на это уйдет пара дней. Ну хорошо, четыре. Да ладно. Уж в шесть-то они точно уложатся. Теперь уже шел восьмой или девятый день, а чертова вспышка не шла на спад, напротив, она даже развивалась (появилось вооружение, пусть и примитивное), и они все начали, как сказал Лан, зашиваться.
Кроме того, их объединенные, усредненные, постоянно обновляемые и предположительно весьма надежные имитации в последние несколько дней уже стали давать им шансы на выживание не четыре из пяти, а три из четырех, потом два из трех, а потом — казалось, неизбежно — один к одному. Это их протрезвило. Пусть они и имели дело только с имитацией, только с прогнозом, но все равно это вызывало беспокойство. Последняя оценка была сделана пять часов назад. А теперь их шансы, возможно, стали негативными. Если только вспышка не приостановится или даже с невероятной быстротой не начнет сходить на нет, или же им не выпадет какая-нибудь невиданная удача, то у них скоро будут потери.