"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

— Старых пердунов… — протянул я, всматриваясь в них.

А те, увидев мое внимание, синхронно подняли кружки с пивом и отсалютовали нам. Я же смотрел на них и пытался вспомнить, откуда я их знаю. Тут мысль, как молния, пронзила мой позвоночник и заставила сжаться булки.

— Девчонки, без паники. Но вон те трое — это Мэтью, президент Америки, Фридрих Третий — кайзер Германии, и Густав Четвертый — король Чешского королевства.

Изабелла медленно поставила кружку на стол, Као, кажется, тихо икнула от неожиданности. Я же продолжил:

— Странно то, что вместе с ними сидит вроде как наш союзник Густав, но не видно их союзника, австрийца Рудольфа. И мы присутствуем при их встрече, они знают, кто мы, и все пошло не по плану. Кажется, живыми мы отсюда не выйдем.

И стоило мне только это сказать, как возле двери встали трое человек. И такие же тройки заблокировали окна.

В воздухе отчетливо пахнуло эфиром и пиздюлями. А потом мир взорвался огнем…

Где-то в нереальности…

— Это все-таки произошло, — Бакс смотрел на экран и гневно топорщил крылья. — Надо было заблокировать ему связь с Анубисом.

— Нельзя. Боги не могут напрямую вмешиваться в дела смертных, — Никто, откинувшись в удобном кресле, задумчиво жевал булочку и так же смотрел на экран.

— Это ВЫ, Старшие, не можете, а мы очень даже. Надо его остановить, пока не поздно. Ты разве не слышишь их тяжелое дыхание? Скоро они проснутся, и тогда тут будет не протолкнуться от этих выскочек.

— Больше народа — веселей жизнь, –флегматично откликнулся Никто.

— Это тебе веселей! Найдешь своего деда и свалишь обратно. А я останусь… с этими. Не хочу!!! Мне и одному хорошо.

— Путь бога — одиночество… Когда-то давно я уже слышал эти слова и убедился, что они неправильны. Ну, то есть, не совсем.

— Глупость. Одному быть хорошо. Делай что хочешь, лети куда хочешь. Никто над тобой не стоит и не гундит в ухо. А так и будет, когда вернутся эти старики!!! Нет, ты как хочешь, а я вмешаюсь. Точней, уже вмешался.

— Вижу, — так же равнодушно откликнулся парень. — Вот только у тебя ничего не получится.

— Чегой-то? — обиженно вскинулся Бакс. — Да я мастер планирования и расчетов! Вон, смотри, как забавно переплелись линии их судьбы. И напряглись-то как! Точно порвутся, и мига не пройдет. Я там такой клубок навертел, что никакие боги не распутают. Да что там какие-то боги? Даже Я с ходу не разберусь.

— Ох, Бакс. Молодой ты еще, глупый. Чем сильней запутываешь, тем меньше у смертных желания все это распутать. И тогда они прибегают к грубой силе.

— Со мной так не получится!!!

— Как раз с тобой так и надо. Ты сам не оставил ему выбора, а значит, он пойдет по пути наименьшего сопротивления. То, что нельзя развязать, можно разрубить. Запомни это или запиши.

— Нет, я этого так не оставлю! — Бакс нервно заходил по столу. — Он мне сломает всю игру, порушит все планы, обвалит экономику!!! Какой-то мелкий камешек сможет сломать хорошо отлаженный механизм!

— Не лез бы ты к нему. Глядишь, и перья целее будут.

— Что? Не лез⁈ Ты вообще на чьей стороне⁈

— Я нейтрален и эти ваши игры в песочнице меня не интересуют. Ты знаешь, почему я застрял в вашей реальности.

— Не нашел еще? — сочувственно щелкнул Бакс клювом.

— Прячется, гад. Но я найду. И спрошу.

— А чем этот непонятный дед тебе так не угодил? Ты никогда о нем не рассказывал. Вы враги с ним?

— Враги? Нет. Но и не друзья. Неважно. Я его все равно найду.

— Да ладно тебе, не горячись. А давай пари?

— На что?

— Ну, ты поставишь на парня, что он выкрутится, а я на своих. И кто проиграет… — Бакс картинно задумался.– Тот выполняет желание победителя. Любое.

— Слишком расплывчатая формулировка. Впрочем, я согласен. Включи-ка звук, как раз все самое интересное начинается…

Кабинет императора Российской империи.

Кабинет императора Владимира Николаевича Романова располагался в северном крыле Зимнего дворца. Не в том парадном, с мрамором и золочеными лепнинами, где иностранные послы давились от восторга, а в рабочем — с низким потолком, обшарпанным паркетом и запахом махорки, который никак не выветривался, сколько ни проветривай.

Окна кабинета выходили во внутренний двор, так что единственным видом из них были серые стены противоположного корпуса и вечно мокрый асфальт, по которому сновали курьеры в мокрых шинелях.

На часах было одиннадцать вечера. Император сидел за столом, заваленным картами, планшетами и пустыми чашками из-под кофе. Мундир он расстегнул, галстук ослабил, сапоги сбросил под стол — в одних носках чувствовалось почти человеческое тепло. На вид ему было под сорок, но под глазами залегла такая усталость, что смело можно было давать все пятьдесят. Русые волосы, зачесанные назад, уже начали седеть на висках, а пальцы правой руки нервно барабанили по стеклянной пепельнице, полной бычков.

— Входи, — сказал он, не поднимая головы, когда в дверь осторожно постучали.

Дверь скрипнула, и в кабинет шагнул начальник Генерального штаба, генерал-полковник Васильчиков. Полный, но подтянутый, с аккуратной проседью в бородке и внимательными серыми глазами, он был из тех людей, кто умеет говорить правду, не впадая ни в панику, ни в восторг. В руках он держал массивную кожаную папку с медными углами, из которой торчали разноцветные ленточки — маркеры срочности.

— Добрый вечер, Ваше Величество.

— Добрый, добрый. Садись. Кофе будешь?

— Спасибо, я уже. Разрешите доложить обстановку?

— Давай. Только без этих твоих «сообразно сложившейся оперативной ситуации» и прочей ерунды. По-человечески.

Васильчиков опустился на стул напротив, положил папку на колени и щелкнул замками. Внутри оказались стопки листов, промокашек, магических слепков и несколько кристаллов связи, которые тихо пульсировали тусклым синим светом — значит, еще не отключили.

— По всем трем направлениям — прогресс. Я буду краток.

— Давно бы так.

Васильчиков достал первое донесение, поднес поближе к настольной лампе.

— Начну с севера. Шведская группировка окончательно разбита под Выборгом два дня назад. То есть, позавчера. Генерал Лавров докладывает: финны побежали первыми, еще до того, как наша