Пол Андерсон - Солдаты Вселенной. Лучшая военная фантастика ХХ века

Риз стояла у окна и всматривалась в даль, в коричневый горизонт. Ее достали рваные обои и расшатанная мебель. Там, вдали, иностранцы на бактрийских верблюдах воображали, что везут шелк в Ташкент.

— Ты думаешь, это саботаж? — спросила она и поправилась. — Точнее, диверсия?

Кен сидел на стуле, положив ногу на ногу, и сосредоточенно смотрел на монитор.

— Да, скорее всего, это сделали наши люди. Скромная, но очень эффективная акция.

— Но погибли-то не ваши люди. Погибшие не были членами вашей организации, так ведь?

Кен озадаченно приподнял брови.

— Ну да… Конечно, не были.

Риз повернулась и смотрела на него, сложив руки на груди.

— Вот что меня пугает в таких идеалистах, как ты. Шестнадцать человек погибли по вашей вине, вы убили их — но если это ради счастья человечества и победы революции, то все замечательно!

Кен прищурился — она стояла у окна против света.

— А чем занимаешься ты? Если не ошибаюсь, твоя профессия — убивать. Не вижу разницы между нами.

— Я солдат. А ты — идеолог. Разница в том, что ты решаешь, кого убить и где, а я выполняю твои решения и расплачиваюсь за твои ошибки. Если б не такие, как ты, не понадобились бы такие, как я.

— Думаешь, эта разница снимает с тебя ответственность?

Риз тряхнула головой.

— Не думаю. Но люди, которых убиваю я, они наемники — как и я. Они работают за деньги. Все честно и откровенно. Беру деньги, делаю работу. Чаще всего я даже не знаю, зачем и для чего. По правде, я и не хочу знать. А если вдруг мне взбрендит спросить, мои заказчики все равно соврут.

Она подошла к потертому плюшевому креслу и села, подогнув ногу под себя.

— Однажды я сражалась во имя человечества. В войне с Искусственным интеллектом. Я была на Архангеле, обеспечивала безопасность на этой планете по заданию Организации освобождения экономики. Мы использовали инопланетные технологии и столкнулись с проблемами, знаешь ведь, силюки — асы по части биохимии. На словах все выглядело очень благородно, а на деле мы грабили инопланетян и шпионили против других мультикорпораций. Вспыхнула война. Я оказалась в подземном туннеле инопланетян, он кишел кибердронами-терминаторами. У меня не было никакой защиты, кроме жалкого скафандра. И тогда я умерла.

Кен удивленно склонил голову к плечу:

— Твоя страховка предусматривала клонирование? Это новое тело?

У Риз возникло искушение дать выход ярости, которая росла, пока она говорила. Даже мускулы на руках напряглись. Ей вспомнились темные туннели, груды трупов, запах страха, который въелся в поры, и его оттуда не выскребешь.

— Нет. Не в этом смысле. Я убила себя сама. Свою личность. Потому что моя задача — служить своим хозяевам, своим командирам. А задача моих врагов — убить меня. Я должна упростить себя до предела, избавиться от всего лишнего, что не помогает физическому выживанию. Я превратилась в животное, в туннельную крысу. Я поняла, что такие наши качества, как мужество и самоотверженность, они на пользу нашим боссам, а нас они губят, и я стала трусливой и эгоистичной. Мой рост мешал мне — туннель был очень низким, но я изо всех сил старалась стать меньше, и, как ни смешно, мне это удалось. Потому что в такие моменты ты способен на все, главное — сохранить рассудок.

Она посмотрела на Кена и улыбнулась, открыв зубы. Яркие воспоминания вызвали выброс адреналина, и у нее даже закололо ладони, как иголками.

— Я по-прежнему такое же животное. Трусливое животное. Подлое животное. Потому что только так можно выжить.

— Но ведь чтобы выжить, можно просто сменить работу, правда?

Она пожала плечами.

— А что изменится? Разве от этого я перестану быть животным? Свое дело, по крайней мере, я умею делать отлично. Могу, конечно, работать и сборщиком, и наладчиком — ну, стану вьючным или жвачным животным. Корова, которую перегоняют с места на место да подкидывают травы в кормушку. Теперь я хотя бы принадлежу сама себе. И гонорар получаю вперед.

— И сколько еще? — Кен смотрел пристально ей в глаза.

Риз заерзала в кресле, ощутив какое-то неудобство. Нервы, подумала она. Расшалились от адреналина.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе нравится твоя работа. Такое у меня впечатление.

Она рассмеялась. Нет смысла скрывать.

— Да, мне нравится пройти над пропастью и не сорваться. Мне нравится осознавать: один неверный шаг — и ты пропала.

Он покачал головой:

— Я вас не понимаю. Таких людей, как ты.

— У тебя нет необходимости становиться животным. Ты же макроэкономист. Ты обучен мыслить общими категориями. Несколько человек вылетели из люка в открытый космос — что ж, это приемлемая цена за общее счастье. Я же смотрю на такие вещи с другой стороны. Понимаешь, все, кто посылал меня на смерть, тоже мыслили общими категориями.

Кен посмотрел ей в глаза.

— Я не собираюсь посылать тебя на смерть. Это не входит в мои планы.

— Кто знает, может, в один прекрасный день я встану на пути между тобой и твоей революцией. Тогда и поглядим.

Он ничего не ответил. Ответ Риз прочитала в его темных бесстрастных глазах и знала, что не ошиблась.

— Риз!

Впервые за шесть месяцев пребывания в Узбекистане к ней обратились по имени. Это сделал незнакомец на перекрестке. Мгновенно сработали вшитые датчики, а трэд, ответственный за оборону, оценил положение мужчины, просчитал риски и возможные реакции прежде, чем она оглянулась.

Незнакомцу было лет около сорока. Брюнет с залысинами и загорелым лицом. Поза открытая, ладони на виду. Его наряд состоял из синей куртки, надетой поверх клетчатой рубашки, мешковатых штанов из серой шерсти и старых коричневых ботинок с квадратными носами. Он дружески улыбался. Телосложение отличалось изяществом, как после генетической модификации. Щеки покраснели от ветра.

— Вы меня? — спросила Риз. — Меня зовут Вальдман. — Ее оперативный модуль продолжал оценивать собеседника, анализировать малейшие изменения в его позе. Кто же ее заказал? Кен? Или Чини? Решил, что она представляет опасность для Кена.

Улыбка незнакомца стала еще шире:

— Я понимаю вашу осторожность, но мы прекрасно знаем, кто вы. Не беспокойтесь. Мы хотим предложить вам работу.

Он говорил с американским акцентом, как и она. Высокоскоростные рефлексы позволили мгновенно проанализировать его слова.

— Называйте меня Вальдман, если хотите продолжить знакомство.

Он поднял руки вверх, как бы сдаваясь. Риз заметила, что у него разорвана мочка уха — словно в драке выдрали серьгу с мясом.

— Хорошо, мисс Вальдман. Меня зовут Бергер. Где мы можем поговорить?