Грэм Макнилл - Ангел Экстерминатус
— Я тебе ничего не отдам, — ответил Пертурабо, мощь его клокочущей ярости придала ему сил. Взгляд Фулгрима похолодел от прозвучавшего ответа, он разозлился, что этот момент был испорчен чьим-то ещё голосом.
— Добровольно отданное, или украденное из твоего бьющегося сердца, на результат это не влияет.
Пертурабо не ответил, сберегая крохи энергии, которые он смог выцарапать обратно из камня. Он закрыл глаза, отрешившись от отражений брата в скачущих вокруг стеклах, концентрируясь на восстановлении потерь от действия ксено-камня. Камень, конечно же, сопротивлялся ему, усердно стараясь удержать похищенное, но Пертурабо был мастером по проникновению в места, устроенные так, чтобы не пропускать его внутрь.
Кое-кто полагал, что это лишь литературный оборот, отражавший его способности, но так всегда бывало с Пертурабо. Люди вечно недооценивали его возможности, лежащие далеко за гранью тех, что ему приписывали.
Пертурабо погрузился вглубь себя, к своему внутреннему ядру личности, где железо сплавлялось с плотью в единое целое, неприкосновенному сердцу самого себя, которое было его и только его. Он сфокусировался на нем, собирая все доступные силы и наполняя его мечтами юности, амбициями и ненависти к тому, что Фулгрим сотворил с ним.
Сердце его ненависти росло, питаемое страданием от случившегося с ним.
Затем произошло то, что было известно даже алхимикам древности: подобное притягивает подобное.
Поначалу тоненьким ручейком, но постепенно всё возрастающим потоком, похищенная сила начала перетекать обратно из камня магетар в Пертурабо, как сквозь плотину, давшую тонкую трещину.
Такой поворот событий не мог ускользнуть от внимания Фениксийца, Фулгрим перевел на него свои темные глаза, в которых отражалась смесь шока и гнева от неверия в происходящее.
— Что ты делаешь? — требовательно спросил он.
— Возвращаю принадлежащее мне. — ответил Пертурабо.
Фулгрим встряхнул головой, в его руке сверкнула вспышка золотого огня, меч, который Феррус Манус выковал для него когда-то давным-давно.
— Она моя! — завопил Фулгрим, нанося удар клинком в челюсть Пертурабо, пробиваясь дальше, в грудь. Боль была просто невероятной, мастерство Горгона создало лезвие, которое разрезало броню Пертурабо, словно плазменный резак лист железа. Алая кровь хлынула из раны, окропив правую руку Фениксийца багровыми каплями. Пертурабо откинул голову назад и издал рёв ярости и боли, эхо, отразившееся от дальних стен, было подобно грохоту, с которым сталкиваются континенты. Он видел мерцание света наверху, огненное кольцо перестрелки, это могло значить, только то, что они близки к поверхности. Чёрная пустота в высоте бесновалась, как океан во время шторма. Пертурабо чувствовал себя выброшенным, как что-то отвратительное. Его силы и кровь быстро убывали, но используя даже то малое, что сумел отобрать у камня, он дотянулся рукой до вещи, которую он точно знал, что Фулгрим ценит превыше всего остального.
Он сжал кулак, и мир погас вокруг него.
Фальк с недоверием наблюдал за атакой Кроагера на целые полчища эльдарских конструкций, но у него не было много времени, чтобы рассуждать над безумием, поразившим своевольного триарха. Порождения эльдар сумели-таки пробить брешь в обороне Железных Воинов, и незамедлительно воспользовались этим преимуществом, введя клин войск в эту прореху. Фальк прошил грудь противника очередью снарядов, держа руку на готове, даже после того как тело конструкции рассыпалось на мелкие кусочки.
Дети Императора вели собственное сражение, удерживая позиции так, словно каждую секунду ожидали, что что-то произойдет. Они бились только в пределах удерживаемой позиции. Плохая тактика для обороны, они явно что-то знали, чего не знал Фальк.
Он выкинул III Легион из головы, так как энергетический заряд вскользь задел его пластрон. Броня катафрактория могла справиться почти со всем, кроме выстрелов в упор и пока ни один не смог пробиться достаточно глубоко, чтобы нанести ему значительный вред. Его силовой кулак уничтожил противника, заходившего с фланга, на обратном ходу отправляя другого в полет, словно игрушку. Каждый свой шаг он сопровождал огнем встроенного оружия и сокрушал живую силу противника.
Рядом с ним двое из Железного Круга приняли залп эльдарского огня на щиты. Оба робота умирали, их аблятивные плиты обнажились, щиты представляли собой, что-то похожее просто на куски железа. Через пару минут от обоих останутся только обломки.
Фальк постоянно двигался, не позволяя эльдарским отродьям наваливаться на него волнами. Призрачный воин рухнул перед ним, и он раздавил его кристаллический череп ногой.
Он раскрошился, и Фальк уже было двинулся дальше, как вдруг увидел очертания ужасного черепа в осколках, которые остались от удара ноги. Череп злобно смотрел на него, и Фальк застыл на очень короткий миг.
Короткий, но этого хватило эльдарам, чтобы навести на него свое оружие.
Залп изумрудного огня ударил в его поясницу, и Фальк зашатался, когда жар пробился к нему сквозь броню. Пульсирующий клинок света вонзился в его подмышку, где броня была наиболее уязвимой. Он заорал от боли и обрушил кулак на голову нападавшего. Свет фонтаном вырвался из луковицевидного шлема, и мерцающие узоры вновь сложились в ухмыляющийся череп.
— Убирайся прочь! — проревел он исчезающему свету.
Ты так близок.
Фальк слышал голос в каждом куске своего тела, голос, который не был голосом, резонировал в нём, начиная с молекул и заканчивая высшей нервной системой. Вновь враги получили шанс сконцентрировать на застывшем воине свой огонь. — Держись подальше от моей головы! — вскричал Фальк, пробиваясь сквозь ряды конструкций к месту, где Беросс, размашистыми ударами гигантского молота, разбрасывал противников. Боевые порядки Железных Воинов значительно поредели, едва можно было насчитать сотню Легионеров, ведущих бой в гробнице.
Тысячи правда ещё остались снаружи, и Фальк задумался, подвергались ли они столь же упорным атакам. Вокс-связь умерла, все попытки связаться с Форриксом, Торамино или Камнерожденным провалились. Были ли они последними Железными Воинами на Идрисе? Был ли это безумный план Фенксийца — уничтожить IV Легион на наковальне своей одержимости? Фальк почувствовал, как возросла решимость Железных Воинов от его присутствия.
Он был арматурой основания, болтом, скреплявшим конструкцию.
Его присутствие удалит ржавчину с их сердец.
Беросс сражался словно титан из легенд Олимпии, существа, которые по преданию создали богов, до того как пали в братоубийственной войне. Его энергетический молот с легкостью разносил на части эльдар, роторной пушкой он пользовался как дубиной — её магазин давно уже опустел. Фальк приближался к нему с осторожностью, всем было известно, что Дредноуты в пылу битвы частенько переставали отличать друзей от врагов.