"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
Никто не спорил. Лица у людей были мутные, шоковые. Не до выборов командира.
— Наша цель — Двенадцатый десантный полк, — я ткнул пальцем в карту. — Семь километров. Примерно час-полтора пешком, если без приключений. Там должна быть связь, защита и медицина.
— Ты уверен, что они еще там? — спросил какой-то парень. Лицо с кавказским налетом, небольшая борода. Воздух, что странно.
— Уверен, — ответил я. — У меня приказ доставить всех туда.
Он молча кивнул. Приказ есть приказ, тут нечего обсуждать.
— Изабелла, Каома, — позвал я девушек.
Они стояли чуть поодаль — темные кудри Изабеллы растрепаны, пальцы в чужой крови (она помогала медичке), Каома спокойная, как удав, но я видел, как подрагивают уголки ее губ.
— Вы в группе медиков. Помогаете тащить тяжелых.
— Я могу стрелять, — возразила Каома.
— Ты можешь стрелять, когда появятся враги. Если появятся. А пока ты можешь не дать умереть человеку с осколком в бедре. Вопросы есть?
Вопросов не было. Изабелла только кивнула, злобно оскалившись. Вообще не аристократично, но сейчас не до политесов.
— Ника, ты идешь со мной. Я впереди. Если я откинусь — командуешь ты. Действуем как тогда, в подвалах Бельских.
Ника не стала ничего говорить. Только кивнула.
В десять тридцать мы вышли на улицу Садовую.
— Время пошло, — сказал я и первым шагнул в дым.
Город пах горелым. Не так, как после обычного пожара — с нотками дерева и пластика. Здесь был запах химии, который я помнил по первой секунде на плацу, с различными добавками — озона, крови, бетонной пыли. Смесь такая, что через пять минут начинало саднить горло.
Я смочил край рубахи в луже — благо, вчерашний дождь оставил воду в выбоинах — и завязал на лице. Остальные повторили.
Улица казалась картиной конца мира. Здания стояли, но без окон, как черепа с выбитыми глазами. Автомобили вдоль обочин — некоторые сгоревшие, некоторые просто пустые, с открытыми дверями. Стекло хрустело под ногами так, что каждый шаг звучал, как предупреждение. Мы шли вдоль домов, прижимаясь к стенам, петляя между обломками.
Первый труп я увидел через двести метров. Мужчина в спецовке, лежал ничком, руки раскинуты. Спина целая, а головы нет. Снаряд или осколок — в этом я не специалист. Я обошел его, даже не замедляясь. Надо привыкать.
— Вовчик, — тихо позвала Изабелла сзади. — Слева. Женщина. И ребенок.
Я посмотрел. Они лежали в дверях продуктового магазина — все лицо женщины было в синих разводах, не от ранений, скорее, от газа. Он, получается, еще и отравленным был⁈ Ребенок — мальчик лет пяти — рядом с ней, на лице такая же синева.
— Не сворачиваем, — сказал я сквозь зубы. — Идем по маршруту.
Изабелла промолчала. Я услышал, как она сглотнула. И все.
Мы пересекли дворы, вышли на улицу Заречную. Здесь бомбили плотнее — воронки были через каждые двадцать метров, здания рухнули, перекрывая проезды. Пришлось карабкаться по грудам кирпича, поддерживая раненых. Один тяжелый — парень с раздробленной ключицей — застонал, когда мы его перекладывали, и затих. Медичка — Алиса, наконец услышал ее имя, проверила пульс.
— Живой, но уже на грани. Нужно переливание крови или магия.
— Тащи дальше, — велел я.
Жестко, но так надо. Потому что если начать жалеть на марше, трупов станет больше. Моя магия возвращалась, пусть и неохотно. Несмотря на то, что эту дрянь я выгнал из каналов, они горели от перенапряжения и грозили вообще порваться, если начну магичить.
За площадью «Героев империи» нас обстреляли. Откуда — я не понял. Просто щелкнуло, и пуля ушла в стену в метре от головы идущего впереди парня, что взял на себя функции разведчика. Он упал, перекатился, я за ним — остальные врассыпную.
— Откуда? — крикнул я, прижимаясь к бетонному блоку.
— Крыша, дом семь, — ответил он. — Одиночка.
— Не отвечай. Он один, если ввяжемся в бой, можем завязнуть. Может, у него крыша поехала, вот и палит во все, что движется. Обходим кварталом.
Мы обошли. Парень — кавказец, представившийся Амиром, молча посмотрел в то окно, когда мы занырнули в арку. Наша сейчас главная задача — не геройствовать, а дожить до казарм.
Через полчаса мы вышли к мосту через Оку. Целый. Удивительно, но целый. Две опоры стояли чуть наискось, но полотно держалось.
— Идем по одному, — скомандовал я. — Если мост начнет сыпаться — бежим. Но не толпой.
Перешли. Я дышал часто, сердце стучало где-то в горле. На середине моста посмотрел вниз. Вода мутная, маслянистая, по ней плывут обломки. И трупы. Несколько тел качалось на волнах, прижимаясь к быкам. Я отвернулся.
Сразу за мостом начиналась промзона. Цеха, склады, ангары. Здесь бомбежка была не такой плотной — видимо, не стратегический объект. Но газ прошелся жестко. Люди в спецовках лежали прямо на проходных, у станков, в столовой, где я через разбитое окно увидел накрытые столы и нетронутую еду. Салаты, компот в графинах, хлеб. И застывший повар с ножом в руке, синий, как тот мальчик в магазине.
Кто-то из первокурсников заскулил. Тихо, на грани слышимости. Я обернулся — парень, лицо белое, глаза стеклянные.
— Заткнись, — сказал я. Без злобы. Просто факт. — Заткнись и иди. Смотри себе под ноги, не по сторонам.
Он заткнулся. Пошел.
Мы забирали все, что могло пригодиться. Нашли аптечку в разбитой машине скорой — два жгута, бинты, йод. Нашли бутылку воды в чьем-то рюкзаке — отдали раненым.
Время тянулось, как резина. Каждая минута казалась часом. Я смотрел на часы — стрелки двигались нормально. Значит, дело в голове.
— Вовчик, — сказала Ника, когда мы выходили из промзоны. — До полка три квартала. Но там…
— Что там?
— Я слышала взрывы. С той стороны. Минут пять назад.
— Много?
— Кажется, один. Сильный. Потом куча мелких. Теперь тихо. Ты ж знаешь, у меня слух обострен сильно.
Я выругался про себя. Мы не знали, что нас ждет. Может, пустая территория с воронкой. Может, засада. Может, уцелевшие.
— Амир, — позвал я. — Разведка. Ты и двое. Пройдите вперед, оцените. Если что, возвращайтесь. Не рискуйте, просто посмотрите.
Он ушел. Мы остались ждать в подворотне.
Стояла тишина. Не мирная — напряженная, когда ждешь, что сейчас рванет. Курсанты переглядывались, никто не говорил. Изабелла села на корточки, привалилась спиной