Сергей Коротков - Мы — сталкеры. В прицеле неведомого. Авторский сборник
«Долбаный спецназ, гребаные чехи!» – последними словами проклинал всех и все на свете командир группы наемников. Скача сайгаком с камня на камень, он двигался ровно вдоль ручья, за ним ловко повторяли движения и путь еще трое бойцов. И еще один шустро, словно архар с батарейкой «Энерджайзер», лавировал по пересеченке впереди. Дозор-разведка. Первый номер. Самый опытный. Только недавно их было семеро. Семь первоклассных «вольных стрелков», «диких гусей». И вот двоих уже нет! Вот так, одним махом.
Выждав пять минут для того, чтобы спецназ удалился, Кэп дал команду на зачистку лагеря. Группа наемников в черных комбезах кривой цепью прошла лагерь, отмечая элементы недавнего побоища и остатки разгрома: трупы, испорченную утварь боевиков, мины-ловушки с растяжками, замыкающими взрывные устройства в землянках. Они уже почти миновали базу, отметив приближение основных сил врага с востока. И тут Тукана угораздило прихватить валявшийся в листве АКСУ! Тончайшая проволока, идущая от его скобы и утопавшая в листьях, натянулась и сорвала капсюль-детонатор «ежика». Сюрприз Тротила рванул, пронзая осколками двоих в черной униформе. Тела отбросило в разные стороны.
Кэп даже не ругался – он заорал так страшно, что в округе разбежались, наверное, все звери.
Боевики из головного дозора, возвращающиеся с вылазки, услышав взрыв и дикий вопль, эхом разлетевшиеся по долине, залегли.
У оставшихся наемников в запасе было минут пять, чтоб оценить ситуацию, оплакать товарищей, спрятать их тела и смыться. Они сделали все правильно и быстро, уложившись в четыре минуты. Пара резких команд Кэпа – один с пулеметом на рубеж, двое к трупам снять снарягу, БК и облить мертвые лица кислотой. «Диких гусей» не должна вычислить ни одна спецслужба мира – кто, откуда, от кого.
Кэп пнул шест палатки, истерзанной шрапнелью. Негодованию и злости не было предела. «Ничего, еще сочтемся! Скоро уже».
– Уходим. Живо.
Ободранные, изуродованные осколками и кислотой тела остались лежать в листве. Ни шлемов, ни спецприбамбасов, ни оружия. Ничего. И тишина.
Кэп, ощущая мысли оставшихся в живых товарищей, прыжками преодолевал перекаты ручья против течения. Океан злости, мести, негодования готов был выплеснуться наружу, но командиру нельзя психовать и паниковать, показывать слабость перед подчиненными. «Я сердце выну из того, кто это устроил, – думал он, а еще мозг точила другая мысль: – Вот влипли! Шли так тихо, осторожно, и на тебе – обнаружили себя, потеряли двоих и сейчас оказались между двух огней. Атас».
– Ходу, ходу, парни. Мы отомстим еще за Тукана и Увара. А щас шевелимся. На хвосте банда злых чеченов, жаждущих крови и мести. И они сейчас винят во всем нас. Живо, парни, живо-о!
* * *Боевики проникли в свой лагерь с привычной осторожностью, но быстро. Окружили периметр, пошли на сближение. Сначала на растяжке у ручья подорвались двое молодых ингушей. Не успели еще предупредить остальных криками, а дыму и земле дать осесть, как на «лягухе» насмерть подорвался араб, причем ранило еще двоих.
Поняв, что их родное, насиженное место заминировали, всех убили, остальное разгромили и украли, озверевшие «воины Ичкерии» попытались вершить правосудие срочным поиском неверных и их смертью. Пока старший отдавал команды, предостерегая от мин и растяжек, разбивая банду на группы и пытаясь подбодрить уставших после похода соратников, время водой утекало сквозь камни. Старший понимал, что нужны срочные меры для преследования противника, но сумятица в разношерстных рядах многонациональной группировки, лень, тяжесть двухдневного рейда до Шатоя и обратно, заминированный лагерь – все это разлагало боевой настрой и отдаляло их от безнаказанного врага.
Неимоверными усилиями, где угрозами, а где обещаниями, напоминанием о мести и возможном раскрытии их базы главарю формирования удалось собрать полвзвода воинов и пуститься по следу налетчиков. Оставшиеся начали осмотр лагеря и выявление взрывных устройств, уборку территории и утилизацию мусора. Но не прошло и семи минут, как один из них, афроамериканец, пересек внутри землянки пятачок, контролируемый ДО-5У. Датчик объема специального взрывного устройства получил информацию об изменении плотности пространства в двух метрах перед собой и пустил искру в заряд. Землянка глухо вздыбилась и осела, похоронив все, что в ней было, включая неудачливого негра. А также замкнула цепь детонации по периметру.
Серия последовательных взрывов разворотила почти весь лагерь и задела большинство боевиков. Облако грязного дыма, почвы, листьев заполонило местность, неохотно оседая и смещаясь от ручья к скалам восточного рубежа.
База Садулаева перестала существовать.
* * *Точка назначения оказалась полулысой степной площадкой на подъеме очередной горы. Пологий холм, поросший альпийской травкой и редким низкорослым кустарником, имел крутой обрыв только с западной части, со стороны Ингушетии. Кстати, в оптику полевого бинокля едва различимо виднелись хижины пограничного аула и пост со шлагбаумом. Людей было не видно, только отара овец с чабаном серой волной стекала по пригорку к высокой башне времен Средневековья.
Приближающийся грозовой фронт напоминал о себе далеким эхом раскатов и всполохами молний. Весной в этих местах Кавказа дожди – обычное явление.
– Не помешает нам гроза? – с неким беспокойством спросил ученого Рогожин, разминая пальцы ног.
– Нисколько. Даже в помощь, – ответил Мешков, позабыв про отдых, ужин и пронизывающий ветер здесь, на отметке почти две тысячи метров. – Успеем, должно все получиться.
Ученый очкарик, поглощенный работой, еще бормотал что-то невнятное. Помочь себе он разрешил только Козубу, и теперь они оба корпели над монтажом установки. Ящики и ранцы с элементами секретного оборудования образовали ровный пентагон на лужайке и сейчас потихоньку разбирались. Сначала Мешков долго и тщательно что-то мерил на лужайке, сверял с картой, компасом и еще каким-то геодезическим приборчиком. Потом вместе с Козубом приступил к сбору установки.
Рогожин окинул взглядом лежащих загнанных бойцов, сам припав к камню спиной. Назначил на пост Орка, разрешив ему скинуть весь БК и даже покурить. Остальным отдал распоряжение отдыхать, принимать пищу, а сам связался со спинного ранца-рации Пыть-Яха со штабом.
Доложился. Расслабленные мышцы лица в преддверии похвалы командования вдруг напряглись, лоб сморщился, а глаза сощурились.
– Как? Повторите. Я Шурави. Прием. Тюльпан? Я Шурави. Не понял вас. Повторите.