Тимоти Зан - Ангелмасса

Ангелмасса являла собой нечто прямо противоположное. Крохотная жемчужина на черном бархате пространства, она излучала свет, радиацию и потоки частиц с яростью и мощью небольшой звезды. Радиация сжигала, ионизировала и отметала прочь вещество солнечного ветра, оказавшееся слишком близко к ней; оптические экраны затеняли самую яркую часть ее сердцевины, и Ангелмасса казалась большим темным пятном в окружении широкой полосы слепящего света, похожей на кольца Сатурна и Демолиана.

Коммодор не без труда заставил себя отвлечься от поэтических образов и вернулся к жестокой реальности войны. Кэмпбелл не ошибся. Ллеши не заметил у Ангелмассы кораблей.

Но и Телтхорст, к сожалению, был прав. Диаметр ореола ионизованного газа была таков, что за ней вполне могло скрываться достаточно крупное военное судно с антирадарной защитой.

К счастью, решение напрашивалось само собой.

– Вы уже определили орбиту ускорителя Серафа? – спросил Ллеши.

– Только самые общие параметры, – ответил Кэмпбелл. – Это экваториальная орбита в двух сотнях километров от поверхности планеты. Мы сможем уточнить его, приблизившись к Серафу.

– Приближайтесь, – велел коммодор. – Занимайте ту же самую орбиту, но позади ускорителя и как можно дальше, только чтобы не терять его из виду. Это устраивает вас, Адъютор? – добавил он, повернувшись вместе с креслом к Телтхорсту.

– Вполне, – ответит тот. – По крайней мере, в данный момент.

Ллеши бросил взгляд на Кэмпбелла и заметил, как его губы досадливо искривились. Кэмпбелл тоже понимал, что Телтхорст всегда найдет причину для недовольства.

Когда Чандрис добралась до Здания Правительства, было уже половина одиннадцатого вечера, и сквозь зарево огней Магаски тускло проглядывали звезды.

Она поднялась по пятнадцати широким мраморным ступеням главного входа, недовольно ворча на каждом шагу с момента загадочного исчезновения Косты из клиники прошло уже два часа, и долгий процесс поисков наконец привел ее сюда. Если его нет в здании, Чандрис осталось бы только сложить руки.

Но у нее было чувство, что Коста здесь. Недоброе чувство. Наивный идеалист, чистая душа, Коста уже говорил о том, что хочет сдаться властям. Чандрис не сомневалась в том, что он, еще не придя в себя после стычки с Триллингом, выполнил свое обещание и явился с повинной.

И все это ради того, чтобы защитить ее и Ханана с Орниной, хотя все трое согласились, что он должен держать рот на замке. Невзирая на то, что угроза Ангелмассы многократно перевешивала все, что Пакс надеялся совершить его руками или с его помощью.

Разумеется, в этот поздний час входная дверь была на замке. Еще одно досадное препятствие. Чандрис вскрыла его за тридцать секунд и вошла внутрь. Дверь, ведущая из приемной в основную часть здания, также была заперта. Девушка справилась с ней еще быстрее.

Она полагала, что в здании царят темнота и запустение. К ее удивлению, лампы были включены, а в коридорах и кабинетах до сих пор суетились люди. Все они куда-то спешили и разговаривали тревожными приглушенными голосами, порой не слушая друг друга.

Все это очень мешало сосредоточиться; Чандрис чувствовала себя так, словно она забралась в банк с резаком и отмычками и обнаружила там наряд полиции. Однако к ней мгновенно вернулись старые навыки, а вместе с ними целеустремленность, так часто помогавшая Чандрис проникать в места, где ее совсем не ждали, и проскальзывать мимо людей, которые при ее появлении должны были поднять тревогу. Взглянув по пути на табличку с именами, она начала подниматься на пятнадцатый этаж, где располагалась временная штаб-квартира Форсайта.

В глубине души Чандрис продолжала надеяться, что Коста одумался и сохранил тайну своей личности. Но, улавливая обивки разговоров людей, которые попадались ей по дороге, девушка начинала понимать, что они задержались так поздно не ради сверхурочных.

То и дело слышалось слово «Пакс».

А это значило, что Чандрис опоздала. Коста действительно признался, и его, по всей видимости, перевели в тюрьму. Как и два предыдущих часа поисков, эта поездка все больше казалась Чандрис пустой тратой времени.

Но уж коли она приехала сюда, следовало довести дело до конца. В худшем случае она выведает что-нибудь у излишне болтливого клерка.

Чандрис подошла к толстой стеклянной перегородке, отделявшей штаб-квартиру Форсайта от коридора. Она полагала, что именно здесь должен находиться центр кипучей деятельности, захватившей здание. В конце концов, поимка лазутчика Пакса – крупный политический козырь, который даже Верховным Сенаторам выпадает отнюдь не каждый день. Форсайт непременно постарался бы выжать из него все до последней капли.

И вновь ее догадка не попала в цель. Помещение освещали тусклые огни, и в нем почти никого не было.

Несколько секунд Чандрис стояла у стекла, глядя внутрь. Штаб-квартира Форсайта напоминала офис Тумза: обширный наружный зал с множеством дверей в дальней стене, видимо ведущих в отдельные кабинеты. Но если приемная Тумза безраздельно принадлежала его секретарю, то в помещении, которое рассматривала девушка, стояло с десяток столов и компьютерных станций. Значит, это общий рабочий зал. Чандрис мельком подумала, какую его часть занимает персонал Форсайта, и какую используют другие правительственные службы. На каждой двери была табличка с именем, но Чандрис находилась слишком далеко, чтобы прочесть их.

В зале было всего три человека. Двое стояли по обе стороны одной из дверей; их позы, нашивки и оружие на поясах указывали, что это охранники. Чандрис впервые видела этих людей, зато третий был хорошо ей знаком. Он сидел за компьютером, чуть склоняясь над клавиатурой, и по его встревоженному лицу плясали отблески монитора.

Это был помощник Форсайта Роньон.

Чандрис не могла взломать замок – скучающие охранники следили за каждым ее движением, – но, к счастью, в этом не было нужды. Она постучала по стеклу, однако вовремя вспомнила, что Роньон не слышит, и замахала руками.

Ее жесты привлекли внимание Роньона. Он поднял глаза, и хмурые складки на его лице разгладились, сменившись выражением надежды. Он вскочил на ноги – как у всякого крупного человека, это его движение получилось неуклюжим – и торопливо подошел к двери. Отперев замок, он распахнул дверь.

– Минутку, – сказала Чандрис, поднимая руку и входя внутрь. – Не так быстро, – добавила она, стараясь произносить слова как можно отчетливее. Она знала, что Роньон умеет читать по губам, но не была уверена, сумеет ли он понять ее в полумраке зала.

И все же Роньон куда лучше читал по губам, чем Чандрис разгадывала его жесты. Два дня назад, сидя в кладовой «Газели» и дожидаясь, когда появится Коста, чтобы похитить ангела Девисов, она пролистала словарь знаков и запомнила их все до последнего. Однако помнить слова иностранного языка еще не значит понимать речь человека, для которого этот язык родной. По всей видимости, процесс общения с Роньоном должен был затянуться надолго.