Тимоти Зан - Ангелмасса

– Понимаю, – пробормотал Форсайт. – Думаю, вторую задачу действительно можно поручить доктору Фрешни. Что же до первой… – Он чуть склонил голову набок. – Я спрошу в Институте, кого они могут порекомендовать.

Горло Косты сжалось.

– Сэр, моя аппаратура уже готова. Другим людям потребуется несколько дней, чтобы собрать и отладить свой вариант.

– Почему бы им не воспользоваться вашим?

Коста безуспешно попытался взмахнуть рукой, прикованной к креслу.

– Постановка эксперимента и последовательность действий известны только мне, – сказал он. – Я не успел записать свои мысли. Чтобы объяснить все это кому-нибудь другому, потребуется столько же времени, как если бы он начинал с нуля.

– Коли так, придется начать с нуля, – заявил Форсайт, поднимаясь на ноги. – Но первым делом – главное. Зар, прикажите СОЭ организовать отправку корабля к «Ангелмассе-Центральной» и эвакуировать станцию в течение трех часов.

– Так точно, сэр. – На лице Пирбазари отразилась растерянность. – Но в данных обстоятельствах…

– Мы в любом случае вынуждены эвакуировать ее, – сказал Форсайт. – Ничто не мешает нам привлечь к этому силы Института.

Пирбазари поморщился, но кивнул.

– Хорошо. Сеть «Центральной» оставить включенной?

– Да, пожалуй, – ответил Форсайт. – Как считает господин Джереко, нам потребуется послать туда людей, чтобы наблюдать за происходящим.

– Прошу вас, Верховный Сенатор, – негромко сказал Коста. – Мы не можем терять время.

– Я обязательно передам ваши рекомендации директору Подолак, – ответил Форсайт. – Зар, как только закончишь Разговор с СОЭ, отправь господина Джереко в тюрьму военного ведомства.

– Слушаюсь, сэр.

Пирбазари вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

– Что за ирония судьбы, – произнес Форсайт, отчасти обращаясь к Косте, отчасти – к самому себе. – Долгие месяцы я искал способ остановить приток ангелов; одно время я даже надеялся, что ваши исследования окажутся тем самым ключом, который мне нужен. – Он покачал головой. – Но вот вы дали мне ключ – в тот самый миг, когда Пакс вторгся в Эмпирею. Не правда ли, забавно, сколь быстро меняются приоритеты. – Форсайт выпрямился. – У вас есть последний шанс. Если вы расскажете мне, каким образом ваши руководители планировали организовать в мирах Эмпиреи пятую колонну, я попрошу, чтобы военные проявили к вам снисходительность.

– Я сам хотел бы это знать, сэр, – ответил Коста. – Поверьте, эта война нужна мне не больше, чем вам. Я могу сообщить, где на Лорелею сбросили автоматическую станцию, на которой я получил свои документы, но это все, чем я располагаю.

– Тем хуже для вас, – сказал Форсайт. – Как правило, за шпионаж дают пожизненное заключение. Но сейчас мы находимся в состоянии войны, и я полагаю, что суд потребует высшей меры наказания. – Он повернулся и зашагал к двери.

Как это странно – услышать о том, что тебя казнят, подумал Коста. Странно потому, что в этот момент собственная жизнь не имела для него ни малейшего значения. Перед мысленным взором Косты появилась пылающая Ангелмасса, совершавшая невероятные скачки по орбите, угрожая кораблям-охотникам и «Центральной».

Может быть, даже самому Серафу.

Разумна ли она? Данные Краюрова со всей очевидностью свидетельствовали об этом. Является ли она средоточием зла? Это подтверждали только паническая реакция Роньона и яростные нападения на корабли-охотники. Но если ангелы несли добро, хотя и несовершенное, то кем еще могло оказаться скопление антиантелов?

У Косты не было ответов. Он не сомневался лишь в одном: времени оставалось в обрез. Во-первых, от Ангелмассы до «Центральной» было всего четверо суток пути. Во-вторых, бюрократические препоны неизбежно оттянут принятие любых решений, даже если существование антиангелов будет доказано.

В-третьих, военная машина Пакса уже начала перемалывать систему Лорелей.

Никому в Институте не под силу разработать экспериментальную процедуру в столь сжатые сроки. Эту задачу должен был решить Коста – с помощью собранного им оборудования и корабля Девисов. Но из тюрьмы он не сможет руководить экспериментом.

Форсайт уже взялся за ручку двери.

– Вы не носите своего ангела, Верховный Сенатор, – сказал Коста.

Форсайт повернулся и вопросительно посмотрел на него.

– О чем вы? – спросил он, прикасаясь к золотой цепочке и подвеске. – Что же в таком случае висит у меня на шее?

– Подделка, – ответил Коста, внимательно вглядываясь в его лицо. Чуть раньше Форсайт назвал его хорошим актером, но и сам он владел этим искусством в совершенстве. – Настоящий находится у Роньона.

Несколько долгих мгновений на лице Форсайта сохранялось озадаченное выражение. Коста, не дрогнув, выдержал его взгляд, дожидаясь, пока он примет решение.

– Что за чепуха, – сказал Форсайт наконец. – Вы хватаетесь за соломинку.

– Я не хочу выдавать вас, Сенатор, – негромко произнес Коста. – Подозреваю, за такой проступок вас подвергнут импичменту либо иной процедуре, принятой на Эмпирее для выборных должностных лиц. Но я добиваюсь не этого. Все, что мне нужно, – это возможность отправиться к Ангелмассе и выяснить, что с ней произошло. Отпустите меня, и я дам слово явиться с повинной по возвращении.

– Не сомневаюсь в этом, – отозвался Форсайт, кривя губы.

– Но это правда, – настаивал Коста. Он с удивлением понял, что говорит вполне искренне. – Мы должны выяснить, что делает Ангелмасса…

– Вы хотите одного – получить свободу, чтобы погубить меня, – резким тоном перебил Форсайт. – Я последний, кто еще способен активно действовать, кого еще не затянула трясина благодушия, распространяемая ангелами. Если вы уничтожите меня, противостоять Паксу будет некому.

– Верховный Сенатор…

– Даже не мечтайте. У вас ничего не выйдет. Я не допущу этого.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Пирбазари. За его спиной виднелись два охранника.

– Эвакуация «Центральной» начата, сэр, – доложил он. – Мы готовы забрать господина Джереко.

– Я передумал, – ответил Форсайт; в его голосе не слышалось и следа ненависти и гнева, звучавших лишь секунды назад. – Мы запрем его здесь на ночь.

Пирбазари моргнул.

– Прошу прощения?..

– Я дам ему время подумать о сотрудничестве с нами, – сказал Форсайт. – Если он откажется, мы передадим его СОЭ завтра утром. Вряд ли эта отсрочка будет иметь какое-либо значение.

Пирбазари коротко взглянул на Косту и вновь повернулся к Форсайту.

– Так точно, сэр, – проговорил он, явно сбитый с толку. – Э-э-э… вы хотите, чтобы он остался прикованным к креслу?

Форсайт посмотрел на часы; Коста машинально последовал его примеру. Было около десяти вечера.