Вадим Еловенко - Пастухи на костылях

Когда обсуждение планов на следующий день было окончено, заговорили о том, что в мире происходит. Многие спрашивали, не пора ли уже выступать против власти в открытую. Оружие есть, люди есть, только начнем, мол, еще присоединяться. Владимир не хотел на эту тему говорить, он и сам больше всего жаждал уже избавиться от всей этой утомительной жизни подпольщика и снова начать ходить в рейды и командовать атаками. И хотя, по мнению первого офицера это уже была не его работа, Владимир надеялся и лично поучаствовать в будущих ключевых сражениях за новый мир.

Ответил всем наставник Владимира:

— Рано. Пока еще рано. Сейчас режим этого диктатора как никогда крепок. Армия и МВД за него любого сотрут в порошок. Он им на откуп многое отдал. Но вы же слышали, что скоро они собираются прекратить экспорт и кормить ТАКУЮ армию станет просто нечем. Вот тогда, когда будут годовые задолжности по выплатам, начнется и среди служак недовольство. Вот тогда-то они за нами как миленькие пойдут. Так что время сейчас работает на нас. И грех этим не пользоваться. Учить, учить и еще раз учить молодежь. Отбирать среди них тех, кто умеет говорить. Учить их агитации. Находить среди них тех, кто умеет командовать. Готовить из них офицеров. В общем, вы все знаете. Это просто работа. И надо радоваться, что местные власти нас так боятся, что не мешают. Они дают время нам скопить силы, отъестся, подготовить будущих солдат.

Уже покидая расположение лагеря — Владимир нигде не имел права подолгу задерживаться, он спросил у первого офицера:

— Ты говорил, что это может растянуться на несколько лет.

Осторожно ступая по мху обратно к машине, первый офицер неопределенно угукнул и Владимир сказал:

— Наши источники финансирования тоже могут с этим кризисом загнуться.

— Тебя это сильно беспокоит? — Спросил офицер и вдруг замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Высматривая что-то впереди, он, однако, продолжал говорить: — Загнуться эти — другие найдем. У нас достаточно способов заставить людей нам платить. Пригнись-ка и спрячься вон за тем деревом.

Владимир, мгновенно, не рассуждая и не высматривая, что же там увидел его наставник, плавно скользнул за толстенную сосну и там затаился, держа в руках один из старых парабеллумов, с которыми не расставался теперь даже ночью. Первый офицер тоже достал подаренный ему вечность назад Владимиром «глок» и не двигался, выжидая непонятно чего.

— Вов, — раздался тихий и словно обреченный голос наставника. — Осторожно, пригибаясь к земле обратно в лагерь. Бери человек пять охраны и пешком уходи дальше. Захватите на дороге машину, и мотай куда глаза глядят. Или я или другие с тобой свяжемся. Мы тебя найдем. Поверь… Вова. Быстренько, парень, быстренько.

Владимир хоть и был напуган довольно серьезно, сам уже давно так себя выдрессировал что никакой страх не мог ему помешать. Он, прикрываясь деревьями и совершая короткие проскоки-пробежки, двинулся прочь от странно изменившегося первого офицера. Он отошел уже метров на сто когда услышал позади себя какой-то шум и выстрелы… и тогда он побежал. Побежал уже не прячась. Встреченные им по дороге молодые бойцы его «армии» в недоумении глядели на разъяренное и в то же время напуганное лицо своего Вождя. А он только коротко командуя «За мной!» уводил всех разбредшихся к спасительному лагерю, где было и оружие и были люди умеющие стрелять не первый год.

Первый офицер, раненный в плечо и в ногу, молча стоял и словно не замечал столь серьезной боли. Два снайпера и три оперативных сотрудника Службы лежали перед ним. Он сам перетащил их и уложил аккуратно перед собой собираясь совершить необходимое. Но, видя, что кто-то из противников жив, он не спешил. Он словно ждал, пока они соизволят умереть или размышлял, а не добить ли их и заняться, наконец, собой.

Но он оказывается выжидал не этого. Он все высматривал краем глаза, когда из-за деревьев покажется еще один службист. Без оружия с поднятыми руками он осторожно двигался к первому офицеру, а тот на него даже вроде не глядел.

— Ближе не подходи! — Сказал, не поворачиваясь, наставник Владимира. Офицер Службы замер в нерешительности и рук так и не опускал. Молчание затягивалось, кровь все так же сочилась из ран наставника, а он не спешил разрешить ситуацию. Он словно выжидал когда заговорит стоящий с поднятыми руками. И тот неуверенно сказал:

— Нам приказали…

Презрительно усмехнувшись, первый офицер отозвался:

— Да верю, что не сами додумались, где нас искать. Сколько вас тут еще?

— Все. Больше никого. Мы должны были вас уничтожить. Владимир был второй целью. Кстати необязательной уже…

— Меня? — казалось, слова офицера невероятно удивили наставника.

— Да вас. У нас некоторый опыт уже есть. С вашими невозможно по-другому. Задерживать пробовали. Плохо кончается.

Смех, который выдавил из себя первый офицер Владимира, показался бы любому больше похожим на хрип.

— И давно вы в нас стали стрелять? — Спросил он, прерывая себя.

— Да уже недели три как.

— И кто вам нас сдает? Те? Другие?

— В смысле? — не понял службист. — Вас вычисляет кто-то. Кто я лично не знаю. Нам спускают только дату, время и место, где и кого надо задержать или уничтожить.

— Забавно. — Признался не поверивший наставник. — И многих вы уже убили?

Рассматривая стоящего к нему боком человека, службист нехотя ответил:

— А вас разве убить можно? Сколько не пытались…

Наставник легонько кивнул и, наконец, повернувшись, рассмотрел стоящего с поднятыми руками. Достал пистолет и, наведя его на службиста, собирался уже того отправить вслед за товарищами.

— Не надо. Пожалуйста! — Попросил без особой надежды убийца-неудачник.

— Почему? — Спросил в сомнении наставник.

— Я в вас не стрелял. Я еще с прошлого раза под Выборгом… когда мы другого… понял, что это бесполезно!

— И что? — насмешливо спросил истекающий кровью.

— Я хочу быть с вами! Я подумал, что могу вам пригодиться. Мы же все здравые люди. Я смогу помочь вам избежать следующего нападения.

Наставник, скептически улыбаясь, переспросил:

— С нами? С нами хочешь быть? Думаешь, что станешь бессмертным?

Службист не ответил. А наставник странно сам себе кивнув, вдруг бросил свой «глок» этому глупцу со словами:

— Смерть отринуть можно только смертью. Давай.

Поймавший на лету пистолет уставился на него как на что-то вызывающее брезгливость. Но, взяв удобнее в руку, он вопросительно посмотрел на наставника.

— В живот себе. В живот. Что бы прочувствовал всю тягу к бессмертию. — Насмехался над службистом раненный.