"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
Я даже не понял сначала, откуда они взялись. Просто в какой-то момент я увидел их — десять фигур, стоящих полукругом в десяти шагах от меня. Они будто выросли из пустыни, соткались из марева и утреннего света.
Пустынные стражи. И, кажется, мне они совершенно не рады.
Что ж, раз они стоят между мной и звонком домой, то тем хуже для них.
Я повел плечами, разгоняя кровь, и посмотрел на тех, кому сейчас буду бить морды. Ну, или они мне — тут как пойдет…
Глава 4
Я даже не понял сначала, откуда они взялись. Просто в какой-то момент я увидел их — десять фигур, стоящих полукругом в десяти шагах от меня. Они будто выросли из пустыни, соткались из марева и утреннего света.
Пустынные стражи. И, кажется, мне они совершенно не рады.
Что ж, раз они стоят между мной и звонком домой, то тем хуже для них.
Я повел плечами, разгоняя кровь, и посмотрел на тех, кому сейчас буду бить морды. Ну, или они мне — тут как пойдет…
Черные балахоны скрывали тела. Капюшоны были надвинуты низко, пряча лица. Они стояли неподвижно, и только ветер шевелил края одежд. Ни звука, ни движения, ни дыхания.
Я смотрел на них и вспоминал рассказ Нахира.
«У них нет лиц. Под балахонами — пустота. Только песок, который пересыпается, когда они двигаются. И глаза. Желтые глаза».
Я всмотрелся в темноту под капюшонами. Сначала ничего не было видно. Потом — вспыхнули.
Десять пар желтых глаз. Без зрачков, без век, без выражения. Они просто горели в темноте капюшонов, смотрели на меня, прожигали насквозь.
Я стоял, не двигаясь. Ветер дул, трепал волосы, бросал в лицо песок. Стражи тоже стояли — десять черных статуй, десять смертей, застывших в ожидании.
Сколько мы так простояли? Минуту? Час? Вечность?
Я потерял счет времени. Были только я, они и ветер. Глаза горели, не мигая, не отводя взгляда. Я смотрел в ответ, стараясь тоже не моргать, не показывать страха.
Но страх был. Холодный, липкий, он поднимался изнутри, сжимал горло, леденил пальцы. Я помнил, что говорил Нахир: стражи спрашивают. Каждого, кто подходит, они спрашивают. И если ответ не тот — забирают в песок.
Но они молчали.
Ни вопросов, ни звуков, ни движений. Просто стояли и смотрели. Ждали.
Я ждал тоже. Чего они хотят? Чтобы я заговорил первым? Чтобы попросил? Чтобы напал?
В голове проносились мысли — быстрые, обрывочные, панические. Может, слово Нахира сработало бы. Но я не знал слова. Может, нужно что-то другое — жест, поклон, жертва.
У меня ничего не было. Только я сам и пустые руки.
Желтые глаза горели. Ветер выл.
И вдруг меня накрыло.
Усталость. Злость. Отчаяние. Все, что копилось неделями, месяцами, вечностью — все выплеснулось наружу одним горячим, тяжелым комом.
Сколько можно? Сколько можно ждать, бояться, прятаться⁈ Я прошел гробницу, прошел фараона, прошел волков, прошел пустыню. Я убивал мертвых, дрался с нежитью, жрал крыс сырыми и спал на песке. Я стал тем, кем стал — хищником, зверем, машиной для выживания.
И теперь какие-то тряпичные куклы с фонариками вместо глаз будут меня пугать⁈
— Да пошли вы, — сказал я вслух.
Голос прозвучал хрипло, но твердо. Я шагнул вперед.
Стражи не шелохнулись. Только глаза вспыхнули ярче — будто удивились.
Второй шаг. Третий. Я шел прямо на них — на десять черных фигур, загораживающих путь к оазису. Шел, сжимая кулаки, готовясь к удару.
Магии не было. Оружия не было. Только голые руки и злость, которая кипела внутри.
— Я прошел через ад, — сказал я, приближаясь. — Через гробницу, через фараона, через волков. Я жрал крыс и спал в песке. Я терял людей и убивал тварей. И вы думаете, я остановлюсь перед вами?
Пятый шаг. Я уже видел балахоны вблизи — ткань, старую, выцветшую, но плотную. Под тканью — пустота. Только пересыпается песок.
— Мне надо домой, — продолжил я. — Там меня ждут. Там, если я не вернусь, случится что-то ужасное. Я не знаю что, но я чувствую. И я вернусь. Хотите вы этого или нет.
Шестой шаг. Я почти вплотную приблизился к центральному стражу. Желтые глаза смотрят в упор, горят, прожигают. Но я не отвожу взгляда.
— Я не знаю ваших правил, — сказал я. — Не знаю пароля. Не знаю, что вы хотите услышать. Но я знаю одно — я не отступлю. Не сейчас. Не после всего.
Седьмой шаг. Мы стоим лицом к лицу. Вернее, я стою лицом к капюшону, под которым — пустота и глаза.
— Убирайтесь с дороги, — велел я тихо. — Или я пойду по вам.
Тишина.
Ветер стих. Даже песок перестал шуршать. Мир замер, сжался до точки — до меня и десяти стражей, застывших в последнем противостоянии.
Я сжал кулаки. Эфир есть, сила тоже — та, что в мышцах, в костях, в злости. Та, что помогла выжить там, внизу. Та, что сделала меня хищником.
Я шагнул вперед.
Прямо на них. Готовясь ударить.
— Мы те, кто были…
— Кто есть…
— Кто будет…
В моей голове будто бомба взорвалась от их голосов, прозвучавших одновременно. Причем речь их была похожа на рык и шипение и вгрызалась в мозг подобно грубому буру.
Я почувствовал на губах солоноватый вкус — дотронулся — кровь из носа пошла. Давление, видать, сильно скакнуло.
— Ты тот, кто шел…
— Кто дошел…
— Кто пойдет дальше…
Они продолжили добивать меня умными и непонятными фразами. Я замер буквально в метре от них, сделать шаг дальше не получалось. Тело отказало мне, замерев не в самой эстетичной позе — полушаге, еще и с поднятыми руками.
А, нет — руками как раз таки могу шевелить — фак им, что ли, показать, чтоб не зазнавались?
— Прими ношу…
— Неси ношу…
— Донеси ношу…
Их голоса шелестели в моей голове, точно песок пустыни.
— Бесплатно тяжести не таскаю, –смог выдавить я из себя. — Работа грузчиков нынче дорого стоит. За каждый этаж отдельная доплата. За аккуратность — оплата вдвойне. Работаю по предоплате…
— Услышь…
— Посмотри…
— Дотронься…
— Извращенцы сразу мимо!..
Мое сознание уже поплыло, и кажется, у меня сейчас точно будет инсульт. Или инфаркт. Или все сразу и