"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Айра посмотрела на ряд — и увидела.

Сразу. Без усилия, без прищура — так видят дырку на чулке. Шесть предметов были вещами: стояли, лежали, отбрасывали положенные им тени. Седьмое — яблоко — было штопкой. Красивой, тонкой, почти безупречной: бок круглился и глянцевито ловил лампу. Но у черенка, где у яблок хвостик, у этого сходились нити. Тонкие, светлые, тесно уложенные — стежок к стежку, как на хорошей заплате, — и сквозь красную кожуру, если знать, куда смотреть, проступала столешница. Старое дерево. Чужая царапина.

Яблоко было сшито из света, и Айра видела шов.

Она стала считать — не зачем-нибудь, по привычке, дешевле которой у неё не водилось, — и на счёте двадцать отвела глаза. Медленно, со скукой, через соседние предметы — так отводят взгляд от чужого кошелька. Правило она принесла ещё с рынка, а Архонтия его только подтвердила: не отвечают первыми даже те, кто знает. Особенно те, кто знает.

Впереди был час. Час — искать то, что уже лежит у тебя за пазухой. Из всех работ, какие ей доводилось работать, эта была самая дурацкая.

Зато остальные приступили к делу всерьёз — каждый со своей отмычкой, — и смотреть на это оказалось куда интереснее, чем на предметы. За один час над семью вещами Айра узнала о пятерых больше, чем за все прошлые уроки разом.

Юст начал с обхода. Строевым шагом, руки за спину, слева направо, как читают: у каждого предмета — остановка в один вдох. На третьем круге он остановился и поднял руку углом.

— Разрешите уточнить. Дуть — это трогать?

— Дуть — это дуть. Дуйте.

Юст набрал воздуха и дунул на пуговицу — прицельно, по-строевому. Пуговица не шелохнулась. Свеча по соседству тоже, но ей было проще: она не горела.

— Медь, — оценила Виерна. — Дуйте сильнее.

Юст дунул сильнее. Возможно, где-то в горах сошла лавина. На столе не переменилось ничего.

— Метод засчитан. Ветру. Дальше.

Ещё Виерна помогала. По-своему: не сходя с места, она роняла на стол по фразе — и каждая фраза стоила кому-нибудь одной уверенности.

— Нож наточен, — заметила она, когда Юст зашёл на четвёртый круг. — Кто-то его точил. Или кто-то сплёл его наточенным.

Юст сбился с шага и начал круг заново.

Ним пошла носом. Она обнюхала воздух над всеми семью предметами, над свечой — дважды, прикрыв глаза, как нюхают духи на ярмарке.

— Пахнет воском, — доложила Ним с надеждой. — Как настоящая.

— Свечи это умеют.

Тогда Ним приложила ухо к столешнице возле кружки и замерла. Шестёрка уважительно притихла. Даже Юст прервал четвёртый обход.

— Кружка молчит, — сообщила Ним, отслушав своё.

— Кружки в основном молчат, — согласилась Виерна. — Продолжайте.

Близнецы работали парой, как работают щипачи. Один встал у левого торца, другая у правого, присели разом — два зеркальных приседа, ни вдохом раньше, ни вдохом позже — и стали смотреть вдоль столешницы, на просвет, каждый со своей стороны. Изредка они переглядывались поверх предметов, и в одном таком взгляде умещалось совещание, спор и примирение сторон.

— Медь тускнеет, — упало от стены. — Эта не успела. Или ей не позволили.

Близнецы присели по новой — с других сторон.

Тевр оценивал. Каждый предмет проходил у него по трём графам — почём взять, почём отдать и стоит ли связываться, — и весь этот учёт был написан у него на лице. Губы шевелились. Кружка ушла за медяк, бечёвка за полмедяка, на ноже он завис — как зависают над хорошим товаром — и смотрел на него с такой тоской, что Виерна произнесла, не поворачивая головы:

— Нож останется здесь, адепт.

— Я знаю, — горько согласился Тевр. И добавил, поскольку молчать об итогах торгов было выше его сил: — Подделывать имеет смысл нож. Всё остальное дешевле работы. Яблоко вон — дюжина на медяк. Кто станет плести яблоко за медяк?

Никто ему не ответил. Айра смотрела, как правильный ответ выносят с торгов, и впервые в жизни ей было жалко истину: ту выбрасывали не за враньё даже — за цену.

Сама она работала честно. То есть честно изображала работу. Обошла стол, как Юст, только не строем. Посомневалась в ключе — ключ был настоящий, как стража. Постояла над бечёвкой с подозрением, которого бечёвка ничем не заслужила. От бечёвки пахло пенькой и дёгтем — скучной, честной пенькой, и про «скучное» Айра тогда ещё не знала, что это термин. Руки она держала за спиной. Старая договорённость с собой — и нигде она не была так кстати, как в этом подвале.

Раз в сколько-то она позволяла себе посмотреть и на яблоко — столько же, сколько смотрели на него все: скользом, в очередь, без остановки. Яблоко сияло глянцевым боком и старалось. Настоящие вещи блестят там, куда падает лампа. Это блестело там, где красивее.

— Яблоко спелое, — сказала Виерна никому. — Спелые долго не лежат. Это — лежит. Может, ему некуда спешить.

Айра не повернула головы — и это была самая дорогая неподвижность урока.

А ещё она видела, что Виерна за весь час ни разу не посмотрела на предметы. Декан стояла у стены, спина к камню, лицо к шестёрке, и смотрела на них — на всех разом, как умела только она. На стол — ни разу.

Айра отметила это и вернулась к бечёвке.

— Час, — уведомила Виерна, хотя часов в подвале не водилось и она их не доставала. — Отвечают все. Адепт Юст. Которое?

Юст одёрнул форму и указал на нож:

— Пятое. Нож. Устав запрещает пронос оружия в учебные помещения. Значит, настоящим он быть не может.

И остался стоять, ожидая приговора: устав приучил его, что за ответом следует оценка. Приговора не было. Была следующая фамилия.

— Адептка Ним.

Ним смотрела долго, честно, до слёз в прищуренных глазах.

— Свеча? Она не оплывает.

— Адепты Ир.

Близнецы обменялись своим коротким взглядом. Ответили в голос:

— Пуговица.

— Адепт Тевр.

— Кружка, — сказал Тевр тоном приговорённого. — Методом исключения. Нож я исключил по цене.

— Адептка Сол.

Айра поднялась. Ещё раз обвела ряд взглядом — с сомнением, не торопясь, переводя глаза с ключа на кружку, как переводят в уме деньги, — и назвала так, как называют цену, в которой не до конца уверены:

— Яблоко.

Виерна оглядела шестёрку. Пять ответов