"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин

Первый жрец взмахнул посохом, и в меня полетел сгусток тьмы — плотный, липкий, воняющий смертью. Я ушел перекатом, сгусток врезался в стену и оставил на камне дыру с оплавленными краями.

— Ничего себе, — прокомментировал я, вскакивая. — А вы тут серьезно настроены.

Я рубанул мечом по ближайшему жрецу. Лезвие вошло в гнилую плоть, как в масло, но жрец даже не покачнулся. Он развернулся ко мне, и из-под капюшона блеснули глаза — красные, злые.

Посох ткнулся мне в грудь. Я отлетел к стене, удар вышиб дух. Эфир в груди плеснулся, затягивая повреждения, но боль была адской.

— Вот ты как, значит, — прохрипел я, поднимаясь. — Ну давай…

Я рванул вперед, уходя от новых сгустков. Теперь я двигался иначе — не как человек, а как зверь, которого загнали в угол. Прыжок, кувырок, удар. Меч снес голову одному жрецу, и тот рухнул с мерзким чавкающим звуком.

Но их было много. Десять? Двенадцать? Я сбился со счета. Они окружали меня, били посохами, швырялись магией, и я уворачивался, рубил, колол, кусался, если подворачивался случай. Противно, конечно, а что делать?

Эфир уходил быстро. Каждое попадание жрецов жрало мою защиту, каждое мое движение тратило резерв. Я чувствовал, как он тает, и это было страшнее, чем сами жрецы.

— Ну же, — рычал я, прорубаясь к центру зала. — Ну давайте, твари!

Один жрец попал под руку — я всадил кинжал ему в глазницу, и тот замер, зашатался и упал. Другого разрубил от плеча до пояса. Третьего просто отшвырнул ногой, вложив в удар остатки магии.

Я дрался, как в последний раз. Потому что это и был последний раз.

Когда последний жрец рухнул у моих ног, рассыпаясь черным пеплом, я стоял на коленях и тяжело дышал. Эфира осталось процентов двадцать — на глаз, по ощущениям. Одежда висела клочьями, грудь была в крови — своей и чужой, руки дрожали.

— Передышка, — выдохнул я. — Маленькая передышка.

Но передышки не было.

Фараон поднялся с трона.

Это не было похоже на подъем — скорее на то, что пространство вокруг него истончилось, и он просто оказался стоящим. Маска смотрела на меня, и я видел, что под ней горит свет — желтый, древний, беспощадный.

— Ну здравствуй, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Царь, значит. Очень приятно.

Фараон шагнул ко мне. Один шаг, второй, и он уже стоял в центре зала, между мной и порталом. В руке у него был меч — длинный, изогнутый, из черного металла, который не отражал свет.

— Слушай, — я попытался улыбнуться. — Может, договоримся? Я вообще мимо шел. Сундук твой не трону. Честное слово. Давай разойдемся краями, как нормальные пацаны.

Фараон поднял меч. Воздух вокруг него задрожал, и я понял, что экономить магию больше нельзя. Если я не выложусь сейчас, меня просто не станет.

Я выплеснул весь оставшийся эфир. В тело, в меч, в кинжал. Оружие засветилось голубым, руки налились силой, и я рванул вперед.

Наш первый удар был пробным. Я рубанул по фараону, он блокировал, и от столкновения клинков пошла волна, которая разметала останки жрецов по всему залу. Меня отбросило назад, фараон даже не покачнулся.

— Охренеть, — сказал я. — Тяжелый случай. Кто-то явно слишком много жрет «Растишки»!

Он атаковал. Меч фараона пел в воздухе, рассекая его на части, и я уворачивался, отпрыгивал, уходил в кувырки. Каждый удар высекал искры из камня, каждый раз я чудом оставался жив.

Я попробовал магию — швырнул в фараона сгусток чистого огня. Он принял его на грудь, и магия просто стекла по золотым доспехам, не причинив вреда.

— Нет, ну это беспредел какой-то! — завопил я. — На хрена мне магия, если она постоянно не работает!!!

Значит, бить нужно не эфиром. Физически. В упор. И пробивать эту защиту, пока она не рухнет.

Я перехватил меч поудобнее и пошел на сближение.

Мы рубились в центре зала, под светом портала, и я вкладывал в каждый удар всё, что у меня было. Фараон был сильнее, быстрее, но я был злее. Я слишком долго шел сюда, чтобы сдохнуть сейчас.

Достал его по ноге. Меч скользнул по защите, оставив царапину. Фараон взревел — глухо, страшно, — и ударил в ответ. Я уклонился, но лезвие зацепило плечо, распоров кожу до кости.

Боль была адской. Я закричал, но не остановился. Вместо этого рванул вперед, всадил кинжал под мышку фараона — туда, где доспех был тоньше.

Кинжал вошел. Фараон дернулся, и я понял, что попал. Защита дрогнула.

— Ага! — заорал я. — Не нравится? А если так…

Я бил снова и снова, вкладывая в удары остатки магии, остатки сил, остатки жизни. Фараон отступал, шаг за шагом, и я теснил его к порталу.

Последний удар пришелся в маску.

Меч пробил золото, вошел в лицо фараона, и тот замер. На секунду в зале стало тихо. Фараон рухнул на колени, а потом — рассыпался. Прахом, пылью, ничем.

Я стоял над грудой золы, сжимая в руках меч, и смотрел, как портал меняет цвет. Бордовый свет померк, сменившись на нежно-голубой — веселый такой, внушающий осторожный оптимизм.

Интересно, а куда вел тот, что был страшным? И куда ведет этот?

Я постоял еще немного, потом опустился на пол.

Эфира не было совсем. Ноль. Пустота в груди, холодная и липкая. Тело болело так, что хотелось выть. Рана на плече кровоточила, и я прижал к ней руку, пытаясь остановить кровь. Регенерация работала, но ей надо было время.

— Живой, — прошептал я. — Живой, твою мать.

Я сидел так долго. Минуту, час, вечность. В полумраке, в тишине, среди праха древних жрецов и фараона. А потом я вспомнил про сундук.

Я поднялся. Ноги дрожали, руки тряслись, но я встал и пошел к трону. Сундук стоял на месте, у подножия золотого кресла, и поблескивал камнями.

Я присел перед ним на корточки. Сундук был небольшим, но тяжелым — я понял это, когда попробовал его сдвинуть. Крышка была закрыта на защелку, простую, без замка.

Я облизал пересохшие губы.

— Ну, — сказал я. — Что тут у нас?

Эфира не было. Магии не было. Ничего не было, кроме меня, темноты и этого сундука.

Я протянул руку, откинул защелку и потянул крышку на себя.

— Ох,