Гордон Диксон - Солдат, не спрашивай

Если она предполагала победить его, то ошибалась. Донал быстро выиграл три партии, для чего, как ни странно, ему не потребовалось никаких выдающихся способностей. Он лишь постоянно использовал упущенные ею возможности, которые казались ему очевидными. Исход партий, таким образом, полностью определялся скорее ее невнимательностью, нежели его опытом.

— Достаточно, — вздохнула она.

Он пожал плечами:

— Вам, наверное, следовало бы играть моими фигурами.

Она нахмурилась, но прежде чем успела осмыслить его ответ, послышались шаги и вошел возбужденный Галт.

Донал и Ани встали.

— Что случилось? — воскликнула она.

— А? Что? — Все внимание Галта было приковано к Доналу. Он повернулся к ней. — Он разве не сказал вам, что произошло?

— Нет! — Она бросила взгляд на Донала, но лицо ее оставалось бесстрастным.

Галт быстро рассказал ей обо всем. Ани побледнела, и на лице ее возникло недоумение. Она снова повернулась к Доналу, но прежде чем сумела сформулировать свой вопрос, Донал уже расспрашивал Галта.

— Что было после?

— Это стоило видеть! — В голосе старика звучало свирепое веселье, — Все вцепились друг другу в горло еще до того, как вы скрылись из виду. Клянусь, последние сорок лет закулисных сделок и дружеских отношений оказались забыты за пять минут! Никто никому не доверял, каждый подозревал каждого! Словно бомба разорвалась в их рядах! — Галт усмехнулся, — Я чувствую себя на сорок лет моложе лишь оттого, что это увидел. Кто в действительности пытался сделать вам предложение, молодой человек? Уильям, не так ли?

— Мне бы не хотелось говорить, — покачал головой Донал.

— Ну-ну, ладно. С практической точки зрения это мог быть любой из них. Однако догадайтесь, что было дальше! Догадайтесь, чем все кончилось…

— Они в конце концов проголосовали за то, чтобы назначить меня главнокомандующим?

— Они… — Галт внезапно осекся, и на лице его появилось изумленное выражение. — Откуда вы знаете?

Донал невесело улыбнулся. Однако прежде чем он успел ответить, глубокий вздох заставил обоих повернуть голову. Ани стояла на некотором расстоянии от них, бледная и напряженная.

— Я должна была это предполагать, — хрипло произнесла она, обращаясь к Доналу, — Я должна была знать.

— Знать? Знать — что? — спросил Галт, переводя взгляд с одного на другого. Однако она не отводила глаз от Донала.

— Значит, вот что вы имели в виду, когда советовали мне поберечь свое мнение для сегодняшнего заседания, — продолжала она тем же хриплым, полным ненависти голосом, — Вы думали, что эта… эта двойная игра что-то изменит?

В загадочных глазах Донала на мгновение промелькнула боль.

— Полагаю, мне следовало быть умнее, — спокойно отозвался он, — Просто я считал, что вы, возможно, поймете необходимость…

— Спасибо, — холодно прервала она его. — Достаточно и того, что я по колено в грязи. — Она повернулась к Галту Увидимся в другой раз, Хендрик, — Ани вышла из номера.

Оба молча смотрели ей вслед. Потом Галт медленно повернулся и взглянул на молодого человека.

— Что между вами произошло, мой мальчик?

Донал покачал головой:

— Половина прелестей рая и все ужасы ада.

И это было самым вразумительным из того, что маршалу удалось узнать.

В условиях системы общего рынка, контролируемой Объединенными силами под руководством главнокомандующего Донала Грэйма, цивилизованные миры пребывали в весьма необычном состоянии почти идеального мира в течение двух лет, девяти месяцев и трех дней абсолютного времени. Однако рано утром четвертого дня Донал проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо.

— Что? — спросил он, мгновенно приходя в себя.

— Сэр… — это был голос Ли, — прибыл спецкурьер. Он говорит, что у него для вас срочное донесение.

— Хорошо. — Донал решительно спустил ноги с койки и потянулся к трусам, лежавшим рядом на кресле. Он взял трусы, смахнув при этом что-то на пол.

— Свет, — сказал он Ли. Зажегся свет, и обнаружилось, что он уронил свой электронный браслет. Он поднял его и взглянул на него затуманенным взором, — Девятое марта, — пробормотал он, — Правильно, Ли?

— Правильно, — донесся голос Ли с другого конца комнаты.

Донал хрипло рассмеялся.

— Мартовские иды еще не наступили, — пробормотал он. — Однако они уже близки. Близки.

— Сэр?

— Ничего. Где курьер, Ли?

— В холле.

Донал натянул трусы, а затем, повинуясь мгновенному импульсу, — брюки, рубашку и китель — полную форму. Он последовал за Ли через предрассветный полумрак его жилища в Томбл-сити, на Кассиде, в холл. Курьер хулой невысокий человек средних лет в штатском — ждал его.

— Командор, — курьер искоса взглянул на него, — у меня для вас сообщение. Я сам не знаю, что оно означает…

— Не важно, — прервал его Донал. — Что там?

— Мне было приказано передать, что «серая крыса вышла из черного лабиринта и нажала на белый рычаг».

— Понятно, — кивнул Донал. — Спасибо.

Курьер медлил:

— Будут какие-нибудь распоряжения?

— Спасибо, никаких. Всего хорошего, — сказал Донал.

— Всего хорошего, — ответил курьер и вышел в сопровождении Ли.

Вернувшись, Ли обнаружил Донала уже в компании его дяди Яна Грэйма, полностью одетого и при оружии. Донал тоже застегивал пояс с оружием. В ярком искусственном свете и на фоне его мрачного высокого дяди отчетливо был заметен отпечаток, который наложили на Донала последние месяцы. Казалось, весь он состоял из острых углов и напряженных мускулов. Глаза его глубоко запали и потемнели от усталости.

Донал производил впечатление человека, находящегося на грани психологического и нервного срыва, или фанатика, перешедшего границы нормальной человеческой выносливости.

— Берите, Ли, — показал он на пояс с оружием. — У нас есть еще два часа до рассвета. После этого я окажусь вне закона на любой планете, кроме Дорсая, и вы оба вместе со мной, — Он даже не поинтересовался, хотят ли они броситься в пламя катастрофы, которая вот-вот должна была разразиться, но их это никоим образом не удивило, — Ян, ты сообщил Лладроу?

— Да, — кивнул Ян, — Он со своими кораблями в глубоком космосе и будет держать их там неделю, если потребуется, в полной изоляции от внешнего мира.

— Хорошо. Идем.

Когда они вышли из здания к платформе, ожидавшей их на посадочной площадке снаружи, и позднее, когда платформа бесшумно скользила в предрассветной темноте к взлетному полю неподалеку, Донал молчал, просчитывая в уме, что можно сделать за семь дней абсолютного времени. На восьмой день Лладроу придется снова выйти на связь, и приказы, которые он после этого получит, не будут иметь ничего общего с секретными распоряжениями Донала в запечатанной кассете, которую он должен был сейчас вскрыть. Семь дней…