Гордон Диксон - Солдат, не спрашивай

— Никаких секретов, — ответил Донал. — И вы, принц, в любое время можете прислать наблюдателей. Главная причина наших успехов — ответственный за боевую подготовку командор Ян Грэйм, мой дядя.

— О… ваш дядя, — вздохнул Уильям. — Вряд ли я смогу купить его у вас, если он ваш родственник.

— Боюсь, что не сможете.

— Ну-ну… Так или иначе, мы еще поговорим. Ради всего святого — мой бокал, похоже, опустел. Кто-нибудь хочет еще?

— Нет, спасибо, — отказалась Ани.

— И я нет, — последовал ее примеру Донал.

— Что ж, а я, пожалуй, выпью еще, — кивнул Галт.

— Что ж, в таком случае идемте, маршал.

Уильям повернулся к Галту, и они вместе направились в сторону бара. Донал и Ани остались вдвоем.

— Итак, — сказал Донал, — вы не изменили своего мнения обо мне.

— Нет.

— Вот тебе и беспристрастность избранной Культиса! — иронически заметил он.

— Знаете, я не сверхчеловек! — вспылила Ани, — Нет, — продолжила она более спокойно, — есть миллионы таких, как вы, и даже хуже — но у вас есть способности. И вы карьерист. Именно этого я не могу вам простить.

— На вашу точку зрения дурно повлиял Уильям, — усмехнулся Донал.

— По крайней мере, он такой, какой есть, и не притворяется!

— Почему открытое признание порока обязательно должно именоваться добродетелью? — удивился Донал. — Кроме того, вы ошибаетесь. Уильям, — он понизил голос, — притворяется обычным дьяволом, чтобы скрыть от вас, кто он есть на самом деле. Те, кто имеет с ним дело, считают, что он есть воплощение зла, и таким образом им доступны самые глубины его души.

— Вот как? — Голос ее звучал насмешливо. — И каковы же на самом деле эти глубины?

— Нечто большее, нежели собственное возвышение. Вы слишком близки к нему, поэтому не замечаете того, что осознает основная масса людей, которая видит его с некоторого расстояния. Он живет словно монах — не получая личной выгоды от того, что он делает, и от долгих часов работы. И его не волнует, что думают о нем другие.

— Не больше, чем вас.

— Меня? — Захваченный врасплох неожиданной правдой в ее словах, Донал тем не менее смог возразить: — Меня волнует мнение тех, чье мнение меня волнует.

— Например?

— Например, ваше. Хотя я не знаю почему.

Ани уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— О, — выдохнула она, — только не говорите мне этого!

— Я сам не понимаю, почему я вообще пытаюсь вам что-то объяснить, — с горечью ответил он и ушел.

Донал вернулся в свой номер, где тут же погрузился в работу и просидел за столом до поздней ночи. Даже тогда, когда он наконец лег спать, сон не шел — что он отнес на счет похмелья.

Можно было бы и дальше придумывать какие-то оправдания, но он себе этого не позволил.

— …Типичный тупик, — произнес Уильям, принц Сеты, — Хотите еще мозельского?

— Нет, спасибо, — отказался Донал.

Совещание шло уже вторую неделю, и он принял приглашение Уильяма пообедать вместе с ним у него в номере после утреннего заседания. Рыба была превосходная, вино замечательное — и Донал сгорал от любопытства, хотя пока разговор не касался чего-либо важного.

— Вы меня разочаровываете. — Уильям поставил графин на маленький столик между ними, — Я сам не слишком хорошо разбираюсь в еде и напитках, но я наслаждаюсь, видя, как другие наслаждаются ими. — Он поднял брови, глядя на Донала. — Ваше первоначальное обучение на Дорсае проходило скорее в спартанских условиях?

— В некотором отношении — да, — ответил Донал, — В спартанских и, возможно, несколько провинциальных. Мне, похоже, начинает передаваться нетерпение Хендрика Галта в связи с отсутствием прогресса в наших переговорах.

— Что ж, так оно и есть, — улыбнулся Уильям, — Солдат любит действие, политик — звук своего собственного голоса. Но, конечно, существует и более правдоподобное объяснение. Несомненно, вы уже поняли, что основные вопросы совещания решаются не за столом переговоров, но, — он показал на столик с едой перед ним, — во время небольших личных встреч наедине, вроде этой.

— Следует предположить, что подобные встречи пока что были не слишком продуктивны, — Донал отхлебнул глоток вина, оставшегося в его бокале.

— Вы почти правы, — весело заметил Уильям. — Никто в действительности не хочет вмешиваться во внутренние дела какой-либо планеты и навязывать ей извне какие-либо условия, типа открытого рынка против воли некоторой части ее населения, — Он покачал головой в ответ на улыбку Донала. — Нет, нет — я говорю правду. Многие из здешних делегатов были бы рады, если бы проблема открытого рынка вообще не возникла на Новой Земле, так что они могли бы следовать своим собственным курсом и никто бы их не беспокоил.

— Я все же оставлю свое мнение при себе, — отозвался Донал, — Но, так или иначе, мы уже здесь, и мы должны прийти к какому-то решению. Либо за, либо против нынешнего правительства и либо за, либо против рынка.

— Должны ли? — спросил Уильям. — Почему бы не принять компромиссное решение?

— Какого рода компромисс?

— Собственно, именно поэтому, — с явной откровенностью произнес Уильям, — я и пригласил вас на обед. Я очень уважаю вас, Донал, в самом деле. Я полностью ошибся, давая вам свою оценку пять лет назад. Я поступил в отношении вас несправедливо.

Донал поднял руку, пытаясь возразить.

— Нет, нет, — покачал головой Уильям. — Я настаиваю на своих извинениях. Поймите, я не отношу себя к числу добрых людей, Донал. Меня интересует лишь возможность купить то, что вынуждены продавать другие, и если они обладают способностями, я их покупаю. Если нет… — Он многозначительно не закончил фразу. — Но у вас способности есть. Они, разумеется, имелись у вас и пять лет назад, но тогда я был слишком занят другим, чтобы это понять. Правда в том, что Хью Киллиен оказался глупцом.

— В этом я могу с вами согласиться, — сказал Донал.

— То, что он пытался ухаживать за Ани прямо у меня под носом, — в этом я ее не виню. Тогда она была еще сущим ребенком, несмотря на возраст. Таков уж этот тепличный народ — экзоты; слишком медленно взрослеют. Но мне следовало предвидеть подобное. Собственно, я благодарен вам за то, что вы сделали, когда вспоминаю об этом.

— Спасибо, — пробормотал Донал.

— Нет, я действительно вам благодарен. Сейчас я беседую с вами не только в знак своей признательности — да вы и вряд ли поверили бы в это. Мне просто хотелось объединить мою собственную выгоду с возможностью отдать вам небольшой долг в знак признательности.