Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

— Это Мелехов, — коротко сказал Макс, проследив за моим взглядом, — Подполковник Бюро. Позывной «Дирижёр».

— Итак, господа, — Мелехов сложил руки за спиной, и его тихий голос зазвучал очень чётко по всей площади, — Связи со внешним миром нет, и в ближайшее время не будет. Поэтому до конца операции — я ваша связь. Мой голос вы будете слышать где угодно, а вот я буду слышать только руководителей групп, если они обратятся ко мне. А теперь об обстановке.

Дирижёр поднял палочку, и над площадью прямо в воздухе развернулась мерцающая серебристая схема — огромный, перекрученный, корнями вверх ствол древа. А на нём — три ярких узла.

— Как вы все наблюдали какое-то время назад, тип аномалии сменился на хаос. Класс плавает между пятым и седьмым. Почему это произошло, мы не знаем, и выяснять будем позже, — он помолчал, — Причина нас сейчас не интересует. Интересует то, за чем мы и пришли — нексусы.

Палочка указала на узлы.

— Наша задача — извлечь все три. Пока хаос не стабилизировался и не сожрал этот… пузырь, — он чуть повёл палочкой вокруг, по площади, — У нас есть на это, по моим ощущениям, часа четыре. Может, меньше.

Площадь притихла.

— «Корона», — палочка коснулась верхнего узла, среди торчащих в небо корней, — На «Моргенштерне». «Корень», — нижний, где-то у самой земли, среди зарывшихся в асфальт ветвей, — На «Вихре». «Сердце», — середина ствола, самый плотный и самый нестабильный узел — «Эгида».

— Кто бы сомневался, — пробормотал Кочегар себе под нос.

— При извлечении нексусов аномалия будет сопротивляться в активной фазе. Полагаю, что ствол начнёт выбрасывать… разное. Задача остальных пяти групп — сдерживание. Чтобы ни одна тварь не помешала извлечению.

Он начал называть группы и сектора. Я слушал вполуха, пока не прозвучало:

— ОКР-13 и «Уголёк» — западный сектор, совместно. Ваши «клиенты» — то, что полезет из нижних ветвей. По прогнозу — осколочники и скорпикорусы. Капитан Кольцова, Пётр Семёнович — на вас координация.

— Принято, — отозвалась Ира.

— И ещё, — Дирижёр повернул голову и посмотрел на меня поверх своих круглых очков, — Ваш практикант. Рублёв, верно?

Вот блин, и этот наслышан…

— Так точно, — выдавил я.

— Говорят, у вас хорошие глаза, молодой человек, — он чуть склонил голову, разглядывая меня с интересом, — Будете у своих наблюдателем на случай перемены типа аномалий и невидимости. Видите угрозу — говорите, куда бить. Сами в драку старайтесь не лезть. Ясно?

— Ясно.

— Отлично, — Дирижёр отвернулся и снова постучал палочкой по фонарю, — Пятнадцать минут на подготовку. Затем выдвигаемся на позиции. «Эгида» начинает по моему сигналу, остальные — по сигналу «Эгиды». Вопросы?

Вопросов не было.

До ствола от площади было метров триста по прямой (хоть и раздолбанной) улице. Дирижёр вёл нас лично, то и дело постукивая палочкой по всему, что попадалось под руку, группы рассыпались за ним веером — а я шагал и чувствовал, как всё сильнее колотится сердце.

Я был тут… Я был тут и оказался в другом мире… Там остались Даша и Влад и…

И тут всё изменилось.

Восемь месяцев назад дерево было высотой с пятиэтажку — теперь же корни, торчащие в небо, уходили так высоко, что терялись где-то в высоте медового марева. Ветви, зарывшиеся в землю, раскололи асфальт на сотни метров вокруг, и из трещин торчали стеклянные отростки толщиной с трубу теплотрассы.

Только вот всё это, в отличие от прошлого раза, выглядело… мёртвым, что-ли?

Тогда стекло ветвей переливалось изнутри, между ними плясали огоньки. А сейчас стекло было мутным, как у старой бутылки, пролежавшей в земле сто лет. Ни огонька, ни перелива — даже стеклянная трава у подножья молчала.

Наш сектор оказался с западной стороны, у самого подножья — там, где нижние ветви уходили в землю. Ира с Кочегаром тут же принялись расставлять людей: «Угольки» полукругом, Макс в центре, Егор и Настя — чуть позади, на возвышении из вздыбленного асфальта.

Меня поставили сбоку, на обломок бетонной плиты, откуда хорошо просматривался весь сектор.

— Наблюдаешь, — коротко сказала Ира, — Видишь угрозу — определяешь направление и передаёшь нам. Сам не лезешь, Рублёв, понял?

— Понял.

Она ушла, а я остался стоять и смотреть на ствол.

Ну давай, Андрей, ты же за этим сюда и шёл!

Я нырнул в концентрацию, и дерево вспыхнуло чёрно-золотым — сплошь, от корней в небе до ветвей в земле. И в нём действительно было три ярких узла: «Корона» наверху, «Корень» внизу, «Сердце» посередине.

Я перевёл взгляд на основание ствола, туда, где раньше располагался раструб, через который мы переместились… И понял, что его нет — там остался только шрам. Стекло оплавилось, сползло вниз натёками и застыло уродливыми рубцами. Ни струн, ни узлов — вообще ничего, просто мёртвая пустота.

— Тупик… — прошептал я и вышел из концентрации.

Да уж… Восемь месяцев ждал, и вот он, момент облома.

Ладно, ну а чего я ждал? Что тут будет дверь с табличкой «Выход в иной мир»?

Надо размышлять логически, Андрюха… Этот путь закрыт — точка. Но наверняка есть и другие! Главное сейчас — не дёргаться. Особенно сейчас, когда вокруг полсотни глаз, а на руке — браслет-трекер. Можно, конечно, попытаться «ощупать» этот шрам, но… Что-то мне подсказывало, что это бесполезно. Да и десятки людей вокруг, и пост свой не оставишь.

Я заставил себя отвернуться, и в тот же миг голос Дирижёра снова прозвучал прямо у меня в ушах:

— Внимание, все на позициях. «Эгида» — начинайте вступление.

Чёрные фигурки «Эгиды» начали подъём по стволу. Лера, цепляясь когтями за стекло, легко подкидывала себя, бородач, как-то умудряющийся лезть с молотом за спиной, использовал что-то типа ледорубов, Ангелина просто намораживала себе ледяные ступени прямо на ходу. И Соколов, который поднимался легко, будто прогуливался — его чёрно-золотые хлысты вонзались в стекло, и он подтягивался на них, как на канатах.

Выше, у самой «Короны», среди корней, торчащих в небо, в воздухе висела группа «Моргенштерн», использующая реактивные ранцы. «Вихри» были где-то с другой стороны ствола…

А потом Соколов ударил.

Даже отсюда, с расстояния в метров тридцать-сорок я увидел, как два его хлыста вонзились в «Сердце» сквозь кору — и стеклянный ствол содрогнулся. По нему пробежала дрожь, асфальт под ногами качнулся, а откуда-то из глубины донёсся низкий, протяжный стон.

И из ветвей у подножья полезли твари.

— Осколочники! — заорал я, хотя их, наверное, и так все видели, — Три штуки, слева! Ещё два — на два часа!

Твари вылуплялись из стекла, как