Александр Руднев - Бабочка в янтаре (СИ)

Астахов посмотрел на сидящего напротив друга и заметил, как тот осунулся и похудел.

— О чем ты?

— Значит, у тебя все в порядке, если ты не понял, о чем я, — заключил китаец.

— Я понял тебя, Вэй, — возразил Егор, — просто мне интересно, откуда такая хандра, приятель.

— Да так. Забудь.

— Не нравишься ты мне, — покосился на него Астахов, — то психуешь, то в депрессию вдарился. Может, расскажешь, что происходит?

Развалившись в кресле, китаец вздохнул и потер ладони друг о друга.

— Я же говорю тебе, все нормально. Просто накрывает иногда.

— Ладно, не хочешь, не говори. Как знаешь, — махнул он рукой.

— А ты не хочешь «слинять» отсюда? — вдруг спросил Вэй.

— Куда?

— Мало планет что ли?

— Ты не спятил, случаем? — покачал головой Астахов, — Тебе чем тут-то не нравится?

— Шутка, Егор. Расслабься, — вздохнул китаец.

— Ну, ну.

Заскучал, видно, парень по драйву, подумал Астахов. Не привык жить, как все нормальные люди в комфорте, без мордобоя и стрельбы. Радоваться надо, что все спокойно, а он хандрит. Синдром экстрима какой-то.

— Ты бы девчонку себе завел, — посоветовал Егор.

— Я так понимаю, ты уже обзавелся.

— Не завидуй, сам себе найди.

— У вас все серьезно? — с улыбкой спросил Вэй.

— Остынь, приятель! Не суй нос, куда не надо!

— Уууу! Как мы заволновались. Тогда угадал.

Астахов и сам уже не раз думал о себе и Ксе, однако их отношения за рамками дружбы он представлял с трудом. Хотя ему иногда казалось, что без этой своенравной девчонки, его жизнь утратила бы то, что наполняло каждый день особым смыслом, и если они ссорились, даже по пустякам, Егор не находил себе места, до тех пор пока она, театрально надув губы, не нахмурит брови и не уткнется в его плечо головой, пообещав, что в следующий раз никогда его не простит.

Распрощавшись с Вэем, Астахов побрел в свою конуру, обдумывая разговор. Он и сам не раз ловил себя на мысли, что не испытал облегчения от того, что они достигли базы и, по сути, стали частью движения «лиловых». Жизнь как бы замерла, протекая в каждодневных хлопотах и заботах. Может, они просто рассчитывали на яркие впечатления, посвящения в великие тайны и участие в решении судьбы всего человечества. На деле же их изолировали от какой бы то ни было информации, сделали частью большого муравейника, в котором каждый несет свою маленькую ношу, не особо понимая, куда и для чего.

Что ж, значит, пока они будут делать то, что им поручили. Стабильность и мирный космос — это, пожалуй, главная задача, хотя ощущение бездарно утекающего времени нарастало с каждым днем.

Стук в дверь раздался неожиданно, и Егор вздрогнул, гадая, кто мог быть снаружи. Он уже встал и собирался выходить, однако немного замешкал, размышляя, включить обогрев или нет, поскольку ночью изрядно озяб.

Это была Ксения, буквально ввалившаяся к нему в комнату.

— У меня спикерфон сломался, — ответила она на его немой вопрос, — ты один?

— Какой уместный вопрос для человека, который уже ворвался в чужое жилище, — съехидничал он, — будь как дома.

— Спасибо, — она окинула взглядом неубранную постель и упала в кресло, — явно один.

— Мы не опоздаем? — спросил Егор, показывая на электронный циферблат встроенных в стену часов.

— Эх, Егор, вот всегда ты такой!

— Какой?

— Зануда, — поморщилась Ксения, поднимаясь на ноги, — идем, идем.

Неподалеку от блока питания они едва не столкнулись с Антоном, который, словно, специально их поджидал.

— Ксения! Можно тебя на пару слов? — процедил он сквозь зубы, хватая ее за рукав.

— Давай потом! — Ксения дернула локоть, но захват оказался крепким.

Астахову совсем не хотелось развивать конфликт, но, похоже, парень был не в себе. Перехватив его руку, Егор попытался отстранить Антона, но тот внезапно ударил его по голове чем-то твердым и тяжелым. В глазах потемнело, и он в следующий миг оказался на полу, держась за висок.

— Ты слышишь меня, Егор? — как сквозь вату донесся испуганный голос Ксении.

Оперевшись на ее руку, он с трудом поднялся с пола и прислонился к стене. Антона уже не было.

— Все нормально, — пробормотал он, — хотелось бы знать, чем это он меня?

— Железкой какой-то. Пошли назад. Тебе надо отлежаться. Кость вроде цела, но сотрясение мозга, скорее всего, обеспечено.

Она подлезла под его руку и повела по направлению к жилому сектору, что явно давалось крупкой девушке с трудом. Встретившиеся им трое парней поинтересовались, что случилось, но Ксе отмахнулась, мол, ударился головой о ступеньку. Егор представил себе, как это могло произойти, и ему вдруг стало весело, хотя голова гудела и кружилась.

— Неплохой признак, — сказала она, опуская его на кровать.

— Ты о чем?

— О том, что ржешь, когда на башке такая шишка.

— Ну, плакать точно не хочется, — он неожиданно притянул ее к себе и поцеловал в губы, поборов слабое сопротивление.

Отвалявшись сутки, Егор отправился на работу, хотя голова еще кружилась и побаливала во время резких движений. На удивление никакой злости на Антона он не испытывал, однако не раз прокручивал в уме сценарий серьезного разговора.

Между тем, поговорить с дебоширом так и не удалось, потому что еще в день стычки, никому ничего не объясняя, тот перевелся на другой участок и в пультовой больше не появлялся. И лишь Егор с Ксенией знали истинную причину, но оба молчали, сохраняя интригу в коллективе.

Вскоре голова пришла в норму, и инцидент забылся, а отношения между ним и Ксе стали теснее, хотя она и не позволяла близости, отговариваясь тем, что не хочет все усложнять. Он не настаивал и просто наслаждался совместными вечерами, которые они проводили то в центрах досуга, то гуляя по бесконечным коридорам, то у него в комнате.

В пультовой появился новый сотрудник — Дэниэл, парень лет двадцати семи, а заместителем старшего оператора стал Егор, не раз проявлявший свой профессионализм и смекалку на деле. Жизнь проходила размеренно и однообразно без потрясений и катаклизмов, и даже посиделки с Ксе в последнее время не спасали от монотонности существования.

Возвращаясь однажды домой после смены, Астахов обратил внимание на столпотворение в одном из боковых коридоров. Приблизившись, он разглядел несколько человек в военных шлемах, экипированных с ног до головы. Выстроившись в две шеренги, они явно ждали кого-то, находящегося в одном из служебных отсеков. Через минуту дверь бесшумно раздвинулась, и в коридор вышли двое уже немолодых мужчин, у одного из которых в руке был небольшой темный кейс.