"Фантастика 2026-200". Компиляция. Книги 1-24 - Дмитрий Ласточкин
— Глупость какая-то.
— Сам ты глупость!!! О магии слова когда-нибудь слышал? Ведь это не просто набор звуков, а целая информационная вселенная. Вот она и предстала перед тобой во всей красе. Так что не выделывайся и запоминай. Ах да, каналы я тебе сделал новые — прежние мусор, с которым стыдно даже во двор выйти. Кости еще укрепил, кровоснабжение некоторых органов улучшил. Ну, и всякое там еще по мелочи. Не благодари. Или благодари. Я довольно тщеславен и люблю, когда меня поминают всуе. Теперь точно ушел. До связи.
Ага, вот теперь чувствую, что его нет. Хорошо это или плохо, буду разбираться потом. А сейчас надо открыть глаза и надеяться, что я у своих, а не где-то в пыльном подвале лежу, связанный и обездоленный.
Мысль у меня редко расходилась с действием, поэтому я резко открыл глаза, зажмурился от яркого света, чихнул и пришел в себя.
Так — нигде не болен и местами даже бодр. Кажется, у меня в крови сейчас гуляет столько гормонов, что могу и на Болконскую позариться. Стояком можно стены ломать и балки гнуть. Но берем себя в руки — нет, не в том смысле, что вы, извращенцы, подумали! — и прикидываем расклад.
Постель — вижу, что моя. Ну, та, что в Тамбове. Значит, меня никуда не увезли — это уже хорошо. За дверью слышатся голоса и, кажется, они ругаются. Но так, без огонька.
Прислушавшись, я различил голоса бати и мамы. И, судя по всему, последняя грамотно выносит мозг первому. Это она, конечно, молодец. Талантище.
Так, и что она ему внушает? Прислушался.
Ага, ну, как бы все понятно. За первое похищение она и слова не сказала — в тот раз я сам дурак. К тому же, все даже повернулось на пользу мне и роду. А вот из-за второго случая в поезде она расстроилась. Сильно. А про последнее покушение на себя любимого вообще молчу — тут она, судя по крикам, реально взбесилась. Ну как же, обидели ее кровиночку.
Это во дворце папа у нас Великий канцлер, а тут муж, который вполне себе справедливо отхватывает от жены. И аргумент у нее железобетонный — на хрена нам все эти службы охраны, если сына канцлера защитить не могут? Это ведь его была идея — отправить меня сюда, а значит, и спрос с него. Вот она и спрашивала, совершенно не стесняясь в выражениях.
А батя терпел, потому как моя мама, кроткая в общем-то в повседневной жизни, резко превращалась в злобную фурию, стоило лишь зацепить то, что она считала своим. Думаете, когда меня Софа в первый раз спалила, а батя в ответ сжег ее саму, было все плохо? Нет, дорогие. Ей тупо повезло, что мамы тогда дома не было — иначе прах сестрички уже бы давно над морем развеяли. И если до почти обугленной тушки Софии она не добралась, то вот ее маме — второй жене отца — волосы-то повыдергивала. И морду набила так, что и лекарь не сразу справился.
Ладно, слушать и радоваться, что пинают не меня, можно бесконечно, но пора бы вставать. Время-то…
Кстати, а сколько сейчас времени? Может, не вставать надо, а ложиться? Да нет. Вон как солнце лупит — явно же время обеда. Привычно посмотрел на руку, но как и любой счастливый человек, часов там не обнаружил, а вот запашок, идущий от нее, явственно почувствовал. Брезгливо скривился — я так-то очень чистоплотный.
С неким ощущением нереальности встал с кровати, ожидая, что рухну на пол от слабости. Но нет — тело дышало здоровьем и бодростью. Посмотрел на себя в зеркало, что висело на шифоньере, и прям обрадовался. Нет, так-то я и раньше хорошо выглядел, а сейчас — вообще эталон.
Ни грамма жира — он явно ушел на восстановление. Все максимально рельефное, высушенное, но не перекачанное. И взгляд стал такой, знаете ли, со стальным отливом. Ох, чую, все бабы мои будут!
Хорошо постарался этот Никто. И что за глупое имя? Не может ведь оно быть настоящим? И чего ему надо от деда? Нет, если встречу его — а он был почему-то уверен, что встречу, — обязательно его позову. Но искать специально не буду. Своих дел, знаете ли, валом. Это боги года не считают, а у нас, простых смертных, каждая минута на счету.
Залез в шкаф и достал вещи, включая нижнее белье. Расхаживать голым, когда родители за дверью ругаются, идея так себе. Я ж большой уже во всех местах мальчик. Хотя, стыдиться мне вроде как нечего, но надо быть культурным.
Забрался в душ, включил режим’Тропический ливень'. Эх, хорошо-то как! Так бы и остался тут жить — пусть только еду приносят, да спинку трет какая-нибудь красотка. А можно и не только спинку — вон как топорщится — мочалку можно смело вешать, не боясь, что упадет.
Завис я в душе, признаюсь, минут на тридцать, и только громко заквакавший желудок, требующий срочно восстановить потраченные на лечение меня калории, заставил со вздохом выключить воду, растереться до красноты кожи, одеться и выйти в народ.
Народ ждал меня снаружи и встретил слезами мамы, что повисла у меня на шее, и хмурой мордой бати. Иногда мне кажется, он вообще не умеет улыбаться. Анекдот ему, что ли, рассказать? Ну так, просто ради проверки.
Пока я утешительно гладил маму по спине, отец во мне взглядом сверлил дырку. Вот только то ли сверло было плохим, то ли я приобрел к этому иммунитет, но меня больше не трогали его попытки что-то мне внушить на расстоянии силой мысли. Перегорел, что ли?
— Ну мам, ну хватит уже, –пытался я успокоить рыдающую родительницу.
— А ты… а мы… Думали, уже не выживешь, — заливала она слезами мою шею.
Это было очень трогательно, но желудок вновь требовательно завопил, испортив момент.
Мама тут же отстранилась посмотрела на меня — ласково и с любовью, потом на отца — злобно прищурившись. Тот как-то сразу сделал радостное лицо. Потом на секунду замерла…
— Ты же есть хочешь!!! За неделю-то оголодал!!!
— Как за неделю? — обалдел я.
— А сколько ты, думаешь, в коме пролежал, сын? — решил не вовремя подать