Макс Мах - Времена не выбирают

– Господин Август Йёю, – чуть акцентировав слово «господин», сказал Виктор, с интересом ожидая реакции хозяев, но никакой особой реакции не последовало, а герцог, который сам напросился в экспедицию, сделал полшага вперед и сдержанно поклонился:

– Йёю.

«Ну-ну, – усмехнулся в душе Виктор. – Удар держать умеете. А этот?»

– Баронесса Кээр, – представил он Тату, и жена Игоря Ивановича «благосклонно» улыбнулась мужчинам напротив.

Впрочем, и эта попытка не удалась. Никакого впечатления ее титул на советских коммунистов не произвел, но зато ее улыбка им явно понравилась.

«Бабники», – весело констатировал Виктор. – И это скорее хорошо, чем плохо».

– Генерал Кержак.

– Игорь Иванович, – представился Кержак, присоединяясь к Тате.

– Генерал Алексиевич.

– Геннадий Михайлович.

– Полковник Свания.

– Шалва Георгиевич, – с сильным «грузинским» акцентом сказал Шця и тоже шагнул вперед.

– Полковник Коновалов.

– Вадим Алексеевич. Я был здесь днем. – Отдохнувший Коновалов улыбнулся встречающим, как старый знакомый.

– Я бы не стал драматизировать, товарищи. – Виктор, не торопясь, закурил, видя, что его трубка по-прежнему вызывает у переговорщиков живейший интерес. Было уже три часа ночи, но переговоры, считай, только начались. – Нет, – покачал он головой. – Я бы определенно не стал драматизировать. Какой бы строй ни был у вас или у нас, в его основе лежат базисные принципы экономики, сформулированные, если я не ошибаюсь, еще Карлом Марксом. Деньги-товар-деньги, не так ли?

– Так-то оно так, – улыбнулся в ответ Соболев. – Но вы ведь не будете, Виктор Викентьевич, оспаривать тот факт, что на принятие решений влияют и другие факторы. Геополитические обстоятельства, например, или государственный строй, и ведь есть еще такое вполне человеческое желание сохранения своей независимости.

– Не буду, – ответно улыбнулся Виктор. – Но, с вашего позволения, Евгений Константинович, я отвечу вам с солдатской прямотой, я, кстати говоря, военный, а не политик.

– Я почему-то так и подумал, – кивнул Соболев. – Звание назовете или так оставим?

И он улыбнулся, показывая, что хотя ему и интересно было бы получить ответ на свой вопрос, но можно обойтись и без этого.

– Что-то вроде фельдмаршала, – небрежно ответил Виктор. – Или, может быть, генералиссимуса? Как вы полагаете, герцог!

– Я думаю, – сказал Йёю на своем великолепном русском языке, – ваше звание, учитывая имперские традиции и занимаемую вами должность, следует переводить как генералиссимус.

– Значит, генералиссимус, – легко согласился Виктор, увидев на лицах и в глазах переговорщиков именно ту реакцию, ради которой, собственно, и разыграл с Лауреатом эту дешевую мизансцену. – Но вернемся, если не возражаете, к обсуждаемому вопросу. Итак, геополитика, государственный строй и независимость.

– Совершенно верно, – кивнул Соболев и выжидательно посмотрел на Виктора, как бы спрашивая: ну и что вы, товарищ, который, судя по всему, нам вовсе не товарищ, можете по этому поводу сказать?

– Геополитика – ерунда, – усмехнувшись, сказал Виктор и посмотрел Соболеву в глаза. – Милые бранятся, только тешатся. Все мы люди, Евгений Константинович, а проблемы возникают там и тогда, где и когда существует дефицит – ресурсов ли, земли или хлеба, но – дефицит. Есть еще, правда, рынки сбыта и обыкновенная человеческая фанаберия, простите уж меня за грубое слово, но вопросы геополитики и государственного строя в долговременной перспективе суть вторичны. Посудите сами, товарищи, – Виктор не удержался и сделал-таки известный жест рукой с зажатой в ней трубкой, но оценить его, к сожалению или счастью, могли только некоторые из его спутников. – Посудите сами: есть, допустим, у матери две дочки. Одна любит мальчиков, а другая – девочек, так что ж теперь матери – одну любить, а другую гнать?

– Любопытная мысль, – выслушав его тираду, кивнул Соболев. – Очень. Особенно меня заинтересовал вопрос о матери.

– Согласен, – усмехнулся Виктор, размышляя над тем, как воспринимаются той стороной его усмешки и ухмылки. – Именно поэтому я бы начал отвечать на ваш предыдущий вопрос с конца, то есть не с геополитики и государственного строя, а с вопроса независимости. – Виктор говорил сейчас так, как если бы размышлял вслух. – Еще один житейский пример, если позволите. Вот, допустим, жила-была девушка, а у нее был настырный жених, но даме он не нравился, и выходить за него замуж она не хотела и в результате не вышла. Скажите, пожалуйста, Евгений Константинович, она свободна? Она, эта девушка, совершенно и окончательно свободна?

Судя по всему, ни Соболев, ни его люди к таким переговорам готовы не были, но надо отдать им должное, сориентировались они быстро и играли в эту непривычную для них игру вполне сносно.

– Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. – Губы Соболева раздвинулись в прохладной улыбке, но глаза стали жесткими. – Девушка, которую вы описали, свободна лишь условно. В плане своих личных отношений она свободна, но, как элемент некоторой более сложной структуры, государства, например, она зависит от массы обстоятельств. Вы это имели в виду?

– Да, – кивнул Виктор, ожидая продолжения.

– Но СССР не девушка, – усмехнулся Соболев. – А одно из двух крупнейших и сильнейших государств мира. То есть мы реально свободны, в той, разумеется, степени, в которой мы должны принимать в расчет Англо-Американский союз, ну и, может быть, еще Индию.

– Верно, – не стал спорить Виктор. – Совсем как два здоровых брата-близнеца, отец которых в их отношения не вмешивается.

– На Бога намекаете? – улыбнулся Соболев. – Так мы же, Виктор Викентьевич, атеисты и в Бога не верим.

– Это ваше личное дело, Евгений Константинович, верить или нет, – в свою очередь улыбнулся Виктор. – А что, если он вдруг вернется?

– Даже так? – нахмурился Соболев.

– Именно так, – кивнул Виктор. – Взгляните фактам в глаза, Евгений Константинович. Вы в космос давно вышли?

– В пятьдесят третьем.

– На Луне уже были, конечно, а на Марсе, Венере? – Виктор старался сейчас, чтобы его вопросы не обижали и не задевали, но отдавал себе отчет, что тему он затронул щекотливую. Только деваться-то было некуда. Не тянуть же эту тягомотину с переговорами до бесконечности? Жизнь жестокая штука, и он, Виктор, предлагал этим людям еще не самый худший вариант будущего.

– Экспедиция на Марс состоялась одиннадцать лет назад, – с хорошо скрытой, но от того не менее заметной – во всяком случае, для Виктора – гордостью сообщил Соболев.

– А мы в космос вышли две с половиной тысячи лет назад, – тихо и даже как бы печально сказал Виктор. – Вы ведь так и не смогли открыть эту Дверь? Только Прага, Виченца и Иерусалим?