Александр Лыхвар - Западня

– Ну как, – поинтересовался один из греющихся на теплых камнях, судя с виду – отпетый негодяй, – понравились вам наши достопримечательности? Покойнички не приглашали оставаться?

– Им то что, – без запинки, бодро ответил Керон, – лежат себе. И еще пролежат столько, что нам с тобой и не снилось.

– Это точно, – согласился говоривший и потеряв к неожиданным собеседникам всякий интерес, демонстративно развернулся к ним спиной.

Время приближалось к полудню.

– Наверно экскурсию продолжим в следующий раз, – сказал Роберт, – Сейчас нужно позаботиться о ночлеге.

– Да, задержались мы тут, – согласился Керон. – пойдем поищем.

Мимо сильно разрушенных кварталов, они добрались до шумной базарной площади и свернув направо, углубились в массив руин. Здесь люди жили поплотнее, хотя пустующих развалин то же хватало. Изредка кто-то провожал их длинным взглядом, да редкие ребятишки прекращали свои шумные игры, когда они проходили мимо. Остальным до них не было никакого дела. Пройдя еще немного, они набрели на кузнецу. Настоящую кузнецу, с настоящим горном и настоящим кузнецом. Они остановились и залюбовались его работой. Плотный, раздетый до пояса мужчина средних лет, с неизменной для этих мест, патлатой бородой, размеренно грохал тяжеленным молотом по раскаленной до бела железяке, которую его помощник только что выхватил щипцами из пышущего жаром горна. Рядом в кузнецей, больше походившей на шалаш, валялись несколько кусков какого-то летательного аппарата. Видимо этот металл и служил сырьем для крохотного производства.

– Что, никогда не видели, как человек работает? – Прозвучало у низ за спинами.

Они мигом обернулись. Через дорогу, на стенном блоке, служившим ему скамейкой, сидел одетый в сильно поношенный, фиолетовый форменный комбинезон торгового флота мужчина и длинным, как сабля ножом, выстругивал новую ручку для кирки. Кирка лежала у его ног. Он отложил в сторону нож и приложил ручку к отверстию на своем инструменте – стругать было еще долго.

– Меня зовут Керон, а это Роберт, – начал он в надежде на продолжение разговора.

– Я Крастон, – представился мужчина с открытым, обветренным лицом, продолжая свою работу.

– Мы здесь совсем недавно, – продолжил неуверенно Керон, – ищем где бы остановиться. Не могли бы вы нам что-нибудь посоветовать.

– Запомни парень, – произнес поучительно Крастон, – здесь слово «вы» не употребляется. Здесь все друг другу «ты». Все, кого можно называть на вы, остались очень далеко.

– Понял. – Согласился Керон. – Так что ты нам посоветуешь?

Крастон изучающе, с ног до головы, осмотрел стоящих на дороге людей. Ему понравилось то, что они были хорошо вооружены, к тому же с виду, последними негодяями их назвать было трудно.

– А что, селитесь у меня. – Пригласил он после короткого раздумья. – Здесь места на десятерых хватит – я живу один в этих развалинах. К тому же, лишний ствол и лишняя пара глаз никогда не помешает, – объяснил он свое гостеприимство. – Что же вы стоите как истуканы, проходите. Правда тут есть одно неудобство, этот кузнец может развести свой горн и начать стучать в самое неожиданное время, но вы оба к этому скоро привыкните. У него золотые руки. Он может починить любое оружие и сделать любой инструмент.

Друзья не заставили себя больше упрашивать и вошли на территорию Крастона. От его дома уцелел только один этаж, но сохранился он превосходно. Из каменных блоков, без всякого раствора, он выложил некое подобие ограды перед домом, внутри которой буйству зелени не было места. Как старательный хозяин, Крастон следил за этим участком, выпалывая все, чему вздумается вылезти из грунта именно в этом, огороженном им месте.

Руина, принадлежащая Красотону была великолепна. Первый, сохранившейся этаж, был поделен на семь, просторных комнат. Над четырмя из них сохранился даже перекрытие – превратившаяся в камень глина, поддерживаемая толстенными, прогнувшимися от времени балками. В комнатах было темно и душно, но все же это были комнаты, и в них можно было жить. Пол был устлан местами вздыбившейся, квадратной каменной плиткой, под которыми был отсыпан мелкий отсев.

– Занимайте любую комнату, кроме той, – указал Крастон в дальний угол,

– Та комната моя, и чтоб ни одного из вас я в ней не видел. Поняли?

– Конечно поняли. – Ответил за двоих Роберт.

– Ну и славно, – успокоился хозяин и пошел на улицу доделывать свою кирку. Облюбовав себе одну из предложенных комнат, расположенной рядом с коморкой Крастона, Керон с Робертом приступили к ее благоустройству. Первым делом пришлось выгрести из нее гору мусора, который они сваливали на задворках. Через час, там образовалась приличная куча. Чего там только не было! Пустые консервные упаковки и стрелянные гильзы, поломанные мотыги и лопаты, прогнившее тряпье и рванная обувь. Видно не одно поколение последних поселенцев находило прибежище в этих древних стенах. Очистив комнату, друзья перетащили в нее свой нехитрый скарб и разложили на облюбованных местах свои спальные мешки. Проходивший по коридору хозяин, высказал об этом свое мнение:

– Я вижу вы не простые парни, или вам просто повезло – не любой горожанин имеет такие мешки, как у вас, но на каменных плитах они не пригодны. Стоит поспать месяц на голом камне, пусть даже и в мешке, и ты уже никогда не поднимешься. Сделайте лучше по такому топчану, как мой. – По отечески посоветовал он.

Крастон отвел их в свою комнату и продемонстрировал это чудо. В комнате ничего особенного не было. Крошечный стол, массивный, корявый стул, вышеупомянутый топчан. У стены стоял пластиковый контейнер от набора ручных инструментов. В нем хозяин видимо хранил свои мелкие вещи. На деревянной полке, прибитой к стене огромными костылями, громоздилась убогая посуда. У дверей стояла прислоненная к стене крупнокалиберная, автоматическая винтовка. Крошечное окно, забранное частой, капитальной решеткой, очевидно произведением соседа-кузнеца, экономно пропускало в помещение свет. Больше у него ничего не было. Придумывать что-то похожее, к тому же без инструментов, было поздно, так что друзья просто наломали по большой охапке прутьев и подстелив под свои мешки, таким образом подготовили себе постели.

Когда они покончили со всем этим, близился вечер. Пайков оставалось совсем немного, всего около десятка. Посоветовавшись и решив, что все равно экономия ни к чему путному не приведет, они решили устроить ужин себе и своему новому соседу. Крастон растроганный до слез щедростью своих новых соседей, откуда-то приволок оплывшую от времени бутыль зеленого стекла, с подозрительно мутной и отвратительно вонючей жидкостью, на вид напоминавшую сильно перемерзшее топливо, для планетарно-маршевых установок кораблей.