Вадим Денисов - Спасатель

В общем, обшмонав трупы и получив ништяки, цыгане остались полностью довольными, и к кадровому доукомплектованию экипажа "Клевера" подошли со всем тщанием, Сашкой мы не нарадуемся. Поболтать любит, но и это у него получается делать с пользой.

Самой интересной информацией был рассказ нового матроса о неком большом острове к югу от устья Ганга — я уже отмечал его на глобусе, но до рассказа Сашки беспредметно, остров и остров, мало ли таких. Ни филиппинцы, ни цыгане там не были — слишком далеко. А вот оттуда люди появлялись! Месяца три назад, по рассказам филиппинцев, неподалёку от устья рыбаки обнаружили лодку с двумя людьми. Достоверно здесь только это, дальше идёт разнобой. Филиппинцы утверждают, что оба члена экипажа небольшой шлюпки были ранены и, как следовало из повествования несчастных, гонимы и преследуемы. Начали разбираться да разъяснять — а это англичане! Или ирландцы, кто их тут различит.

Однако взрослые мужики из цыганской общины, видевшие воочию пришельцев на борту увозившего пришельцев в Манилу "Лусона" в состоянии повышенной бодрости и веселия, сильно сомневаются в правдивости версии филиппинцев.

Вполне может быть, что это никакие не раненые инсургенты или политбеженцы, а обыкновенные посланники. Вот только непонятно, почему британцы, если они действительно обосновались на том острове, не воспользовались нормальным кораблём, ведь наверняка и им было дадено Писателями пригодное для морских рейсов судно.

Вот такие тут дела творятся: таинственные британцы, хитромудрые филиппинцы…

Глаз да глаз!

Вход оказался сложней, чем предполагал шкипер, узкий рукав в форме буквы "С" слабой кривизны не давал обзора: что таится за пологим поворотом — не видно. Почти сразу "Клевер" словно в плен попал, высокие скалы и густая гребёнка хвойных деревьев зловеще затемняли протоку. Так дело не пойдёт…

Быстро повернувшись к рубке, я поднял над головой скрещённые руки, дублируя команду по рации.

— Шкипер, стоп!

Алертный по высшему разряду Маурер тут же переключил двигатели на слабый реверс, мотобот почти сразу остановился.

— Что там случилось, чёрт побери?

Zicke тоже смотрела вопросительно, а вот Джай не спрашивал, он уже понял.

— Ули, ты можешь прижаться к правому берегу, где поудобней? Я выскочу.

Капитан недовольно кивнул.

Не нравится ему, когда в тревожных случаях экипаж разделяется.

Поочерёдно подрабатывая винтами, Маурер бережно прижал мотобот к большому плоскому камню почти вровень с палубой. Но не коснулся.

— Один иду, — строго пояснил я, в большей степени адресуя этот факт Ленчику, — а вы тут смотрите и слушайте.

Тихо стукнул пальцем по гарнитуре, Джай кивнул, слышу, мол, хорошо.

И спрыгнул на берег. Пусть постоят.

Никаких следов пребывания в оазисе человека мы пока не заметили. Сложность в том, что следов, даже если они и имеются, много быть не может. Этот мир не богат мусором, у людей давно уже выработалась привычка к сбережению рухляди. Почти ничего не выкидывается. Перерабатывается и повторно используется в том или ином виде вся тара, все старые тряпки. А уж металл, будь то даже простая консервная банка…

Но опытный и внимательный глаз нужное всё равно отметит.

У меня глаз именно такой, и помощники ему сейчас абсолютно не нужны, лишь отвлекать станут своими предположениями, советами и брызгами адреналина.

Zicke надулась, но промолчала.

— Ленни, заберись на рубку, там повыше, — придумал я занятие подруге. — И флаг подтяни.

Самодельный российский триколор — Флаг Командора — висит на нормальной высоте, но мне нужно её отвлечь, ибо если сильфида заупрямится, на борту её никто не удержит, ломанётся следом. Да и польза может быть, ведь там действительно повыше, следовательно, и обзор лучше. А она маленькая, легкая, надеюсь, ничего не свернёт.

Всё, вроде?

Ну, пошли, Федя.

Рукав оказался достаточно коротким, собственно, этой самой буквой "С" судовой ход и заканчивался. А вот дальше — сплошная романтика!

Здесь посветлее будет! Овальной формы бухта, спрятавшаяся от бескрайнего океана за крутыми скалами невелика, всего метров сто по длинной стороне. Вода в ней чёрная, значит, достаточно глубоко. Волнения — ноль, даже стоячей волны нет, идеальное укрытие в шторм. Со всех сторон, кроме одной, живописную бухту окружали высокие скалы, по которым, впрочем, несложно подняться на самый верх, к деревьям. Судя по купинам кустарника в трещинах, осыпаться откосы не должны, цепкие корни давно и надёжно сцементировали склоны.

А вот с третьей стороны — настоящий подарок усталым путникам, вымотанным океанской зыбью — маленький песчаный пляж-фасолинка с ручейком на дальней от меня стороне. Заповедное место для крутого бунгало.

Если для кино, то здесь должна стоять ослепительная яхта, редко выходящая из бухты, но ежевечернее светящаяся россыпями огней очередной вечеринки. Если для жизни — крепкий двухэтажный дом с террасой и пара моторок внизу.

Лежа в кустах и осторожно оглядывая удивительную бухту, выходить на открытое место я не торопился. Подождём здесь немного, понаблюдаем. Ибо сразу за пляжем, повыше, на границе травы и песка стояла хижина. Деревянная. Интересно, увижу я, наконец-то, что-то, кроме срубов? Избушка совсем маленькая, в такой вчетвером еле разместишься. На фасаде виднеется оконце типа слухового — под самой кровлей. Застеклённое. Скорее всего, с обратной стороны такое же есть. А вот простого, обычного нет.

Дверь закрыта.

Хотя я всё неплохо видел и без бинокля, оптику всё же достал, сейчас важны детали, они всё расскажут.

— Бухта, есть изба, пока никого, смотрю.

— ROGER. Мне подойти? — напрягся индус.

— Не надо. Ждите. OUT.

Всё, пока не отвлекаемся. Смотрим.

В голове фоново побежали секунды, словно цифровые часы заработали.

Ручей. Подходы к нему. Не вижу следов. А от ведра, например? Нет. Тряпки могли стирать, где тут плоский камень. Вот он, большой, удобный. Мох. Не стирали. Это хорошо. Давай ближе, Федя. Колышки ищем, бельевые растяжки — вот деревце удобное, отсюда к дому веревку протянуть… На эту ветку вязать. Нет обрезков, нет узлов, а следов перетирания отсюда не различить. Хорошо…

Тридцать секунд! Я убрал бинокль и быстро оглянулся по сторонам, внимательно сканируя подходы, — нормально, не ползут враги, не взлетают бабочки с кустов.

Дальше, сама изба. Труба есть, но запахов нет, даже старых, хотя ветерок в мою тянет. Коптильня? Если и есть, то позади дома. Окно — наглухо. А пролезть в него? Не-а. Высоковато и очень узко, даже Ленчик не влезет, не вариант. Дверь что? — на засове. Знакомый засовчик-то, знакомый… Так, нормального окна нет, типа нежилая. А какая тогда? Зачем ей печь… Хотя не печь там, наверняка камин. Итак, дверь. Да не открывали её давно. Вот веточки лежат, хвою ветром накидало, листочки сухие — вынесло бы сквознячком.