Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко
Хозяева были любезны, но даже беглый взгляд на всё вокруг ввергал в уныние даже после уйгурских городов. Пыльные грязные улицы, множество нищих и просто попрошаек, обветшавшие дома в пригородах и на узеньких улочках, извивающихся вдоль внутренних крепостных стен.
От Цаннура до Ташанты было ровно сто двадцать километров. Дорога сначала шла по широкому ущелью, а потом горы внезапно отступили к горизонту, и перед нами раскинулась широкая цветущая степь. На половине пройденного пути заночевали в развалинах древнего города Улаан.
Княжич рассказал, что утром мы увидим вход в долину Больших озёр, а потом княжич оставит нас, так как на дороге стоит знак россов, за который отец запретил ему заходить. И действительно, справа от дороги мы увидели огромную низину с десятками и больших, и совсем малых озёр, как будто какой-то гигант в ярости и беспорядочно бил дубиной по земле.
Озёра даже с дороги манили блестящей водной гладью, и везде возле них стояли юрты кочевников. Слева к дороге приблизилось русло почти пересохшей реки, которая по словам княжича дальше набирала силу за счёт горных ручейков и у Цаннура впадала в одно из больших озёр.
Через несколько часов пути справа я увидела развалины какого-то сарая, а у самой дороги был вкопан высокий столб, который мы увидели издалека из-за его пёстрой окраски. Широкие белые и чёрные наклонные полосы — краски не пожалели, и, видимо, недавно обновляли.
В навершии столба был прибит большими гвоздями литой двуглавый орёл.
— Тут недавно кто-то был, — сообщил один из гвардейцев, обследовавший развалины. — Костёр ещё тёплый, десятка полтора всадников, судя по отпечаткам копыт у коновязи за тыльной стеной.
— Ваше Величество, тут могут быть только россы, никто не посмеет устроить привал у их священного тотема. Вон там, видите дикий кустарник? Там они закопали тех, кто попытался осквернить тотем. Они где-то рядом, а я покидаю вас и возвращаюсь в Ногоннур. Спасибо за совместное путешествие, я столько многого от Вас узнал, — и он поклонился, не сходя с лошади.
Ну что ж, здравствуй, Империя Россов.
Глава тридцать девятая
Казачий десяток, спустившийся в лощину к озеру Нарун, выбрал это место для небольшого отдыха. Набрали воды, после чего казаки попросили у офицера разрешения искупаться.
— Чего ж не разрешить, купайтесь. Мищенко, а ты возьми-ка мою трубу и на сопку. Смотри там оба, пока мужики купаться будут.
Поручик, уже в годах, сам начинавший тянуть солдатскую лямку, прилёг на попону и наблюдал, как здоровенные бородатые казаки, как дети, плескались в воде. Дно было песчаное, вода чистая, и её с удовольствием пили зашедшие в озеро по бабки кони.
«Себе, что ли, искупаться? Эх, пока в крепость вернёмся, неделя пройдёт». Он уже почти снял кафтан, как услышал дробный топот копыт.
— Вашбродь, шось Мищенко несется як скаженный.
— Мищенко, что там, байраки?
— Не, вашбродь, якись конные, та дюже много. Повозок як у мэнэ пальцив на обоих руках, и бильше пивсотни конных, но цэ на глаз. И не цивильные, а войсковые.
— Так, все, одеваться! Сорокин — за главного, а я на сопку. Мищенко, поскакали.
На сопку поднялись без коней и присели в высокой траве. Поручик навёл подзорную трубу на дорогу. По ней шёл караван из десятка странных крытых возков и полусотни конных, все в одинаковой одежде, явно не степняки.
— Вашбродь, бачите ось там у голови прапор червоный?
— Вижу. Сейчас поскачем в урочище, они там мимо пойдут. Уж больно спокойно едут, и знак на дороге видели, и не спешат. Там от расщелины метров двести будет, рассмотрим.
Через пять минут десяток уже скакал между сопок, спеша к расщелине, выходящей на дорогу между гор. Расставив людей, поручик ползком взобрался на валун и навёл трубу на приближающийся отряд. Рядом лёг урядник Соколов и тоже навёл свою подзорную трубу на дорогу.
— Вашбродь, там бабы впереди на конях, аж три. И гляньте на того, что справа, чай не наш ли там мундир, да ещё и с эполетами?
— Да похоже, что так. А вот на остальных форма явно военная, но я такой даже не видел. И ружья глянь, какие короткие, поперёк седла держат. Возки тоже не простые, как кареты барские, токмо полегче и поизящнее. Ой, чую, не простой это караван.
— Вашбродь, кликну я Мищенкова, он молодой и глаз у него острее, пущай посмотрит в трубу.
— Мищенко, ну-ка быстро ко мне, посмотри в трубу, что видишь?
— Военные, в ремнях, форма с погонами, но все серо-зелёного цвета, ружья какие-то странные. Ох ты ж, повозки какие, как идут-то, как корабли в море.
— Да мы это сами увидели — кто впереди на конях.
— Барыня в богатой накидке, ещё три, офицер усатый. Ой, а там наш генерал — то наша форма, и эполеты генеральские. Знамя тёмной вишни цвет, на нём зверь какой-то стоит на задних лапах.
— Так, Соколов, за старшего. Смотрите в оба, если что — дам сигнал. Или ко мне, или уводишь десяток и ховаетесь в горах. Не обсуждается. А я поеду к ним.
Поручик перекрестился, махом вскочил в седло и тронул поводья. Заметив выехавшего из-за скалы всадника, караван остановился. Подъехав поближе, поручик увидел четырёх женщин в военной форме с оружием, несколько конных и, самое главное, человека в форме российского генерал-майора.
Несколько всадников объехали повозки и встали по обеим сторонам первой группы. Поручик медленно подъехал к каравану, рассматривая стоявших перед ним всадников. Одна женщина явно азиатка, но другие — нет. И воины все как один — старосветского виду.
— Начальник пограничного патруля Империи поручик Сохнин, — он представился и коротко козырнул. Человек в генеральской форме тронул лошадь и выехал вперёд.
— Чрезвычайный посол Росской Империи генерал-майор князь Талинский, — сухо представился он и поднёс ладонь к виску. — Сопровождаю Её Величество Вальрондскую Императрицу для встречи с Её Величеством Анной Ивановной.
Поручик побледнел и стушевался. Он вообще всю службу старался не попадаться большому начальству на глаза, а тем более в войсках знали, что князь Талинский является сводным братом Императрицы.
— Поручик, не будете ли столь любезны сопроводить нас в Ташанту? — неожиданно на чистом российском спросила женщина с длинными каштановыми волосами.
— Поручик, ты почему молчишь? — генерал прервал