Андрей Захаров - Пропавшие без вести
— Я здесь, товарищ подполковник! — вынырнул из-за спины Олега его ординарец, поправляя на груди автомат ППД. — Какие будут приказания?
— Назар, пройди по лагерю, сообщи всем командирам и сержантам, что сбор через десять минут возле бронетранспортера артиллеристов. Действуй!
Козырнув, пограничник растворился среди подвод и автомобилей.
— Шустрый у тебя ординарец! Надежный боец-то? — поинтересовался Антоненко.
— Времени мало, чтобы узнать. Но пока справляется. Надо будет как-то, по свободе, по душам с ним поговорить. Узнать кто он и откуда. Надо знать, кому ты спину свою прикрывать доверяешь. — спокойно ответил Уваров. — Ладно. Пошли к БэТэРу. Народ там уже начинает собираться.
Синица действительно оказался проворным ординарцем. Не прошло и пяти минут, как почти все офицеры и сержанты лагеря стояли возле "Ханомага". Последними к бронетранспортеру подошли Баюлис и бывший начальник склада Ярцев. Здесь же находился и священник отец Михаил.
Осмотрев всех и немного подождав когда наступит тишина, Уваров обратился к собравшимся:
— Товарищи! Вот и закончился второй день нашего спуска. Считаю необходимым подвести небольшой промежуточный итог нашего путешествия. Что мы имеем на сегодняший момент. Прошу доложить по своим службам. Начнем с вас, Игорь Саввич.
Капитан Бондарев, все еще недовольный тем, что им командует не его командир полка, а неизвестно откуда взявшийся какой-то пришелец из будущего, однако он был дисциплинированным человеком, обязанным подчиняться приказу своего начальника. Ранее общим собранием Уваров был избран в военный совет и назначен Климовичем своим заместителем. В настоящий момент он командовал их отрядом, поэтому, переборов в себе недовольство, Бондарев доложил:
— Нашу дислокацию я точно доложить не смогу. Со слов нашего профессора Левковского, мы в Южной Америке, в горах Центральной Кордильеры, где-то между бассейнами рек Мараньон и Уальяга. Это около десяти градусов южной широты. Но это пока ничем не подтверждено, только предположения. Совместно с капитаном Невзоровым мы составили общие данные нашего сводного отряда. За эти два дня мы потеряли шесть человек. Один погиб и пятеро умерло. С момента попадания в этот мир, наши общие потери составили семнадцать человек. Сейчас наш сводный отряд состоит из двухсот семидесяти девяти человек. Из них: тридцать два — раненых, детей — двадцать три, тридцать четыре женщины и семнадцать гражданских мужчин. В строю сто семьдесят три военнослужащих. Также имеем почти восемь десятков лошадей, больше трех десятков подвод с вооружением, продовольствием и другим имуществом. На ходу один бронетранспортер, семь автомобилей и один мотоцикл. Горючего осталось на одну заправку. У всех имеется личное стрелковое оружие, даже з запасом. Наше и немецкое, с девятнадцатого года и с сорок первого. Большой запас патронов к нему. Плюс гранаты, наши и немецкие, несколько ящиков. Три ящика бутылок с зажигательной смесью. Из тяжелого вооружения: два противотанковых орудия 45-мм с большим боезапасом, два 82-мм миномета, также с большим запасом мин, одна зенитная установка из четверки спаренных пулеметов, пять пулеметов "Максим", четыре наших ручных Дегтярева и четыре немецких пулемета МГ-34. Сюда же можно добавить и два ШКАСа, что сняли с самолета. В общем, вооружены мы нормально, только вот воевать пока не с кем. Дальнейший маршрут движения мне неизвестен, но считаю необходимым не останавливаться здесь, а спускаться дальше, если это возможно. Отсутствие продовольственной и материальной базы в настоящий момент, делает наше положение угрожающим. Долго так люди не выдержат.
— Разрешите добавить, господин подполковник. — попросил слова капитан Невзоров. — Кроме стрелкового вооружения, у нас есть еще около двадцати трофейных шашек. Это не считая, имеющихся у казаков ротмистра Новицкого…
— При наличии лошадей и если среди ваших подчиненных есть люди умеющие сидеть в седле, то мы сможем выставить полуэскадрон кавалерии в пятьдесят сабель. — дополнил ротмистр Новицкий. Затем с грустной усмешкой произнес. — Хотя, судя по местности, для кавалерии здесь нет места, где можно развернуться.
— Воевать мы пока ни с кем не собираемся. — успокоил всех Уваров. — А вот выбраться отсюда, нам необходимо. Мы из одного капкана, попали в другой. Вокруг нас по-прежнему голые скалы, правда уже без снега. Что у нас с продовольствием, Никита Савельевич, надолго ли хватит?
— Это смотря как посчитать. — загадкой ответил Ярцев.
— Поясните, пожалуйста.
— Ну, если перерезать всех коров, коз и лошадей, то мяса на всех хватит и не на один месяц. А если никого не трогать, то консервов осталось дня на два, да плюс крупы и картошка на четыре дня. Рыбы немного осталось. Лошадь, что сегодня ноги сломала при спуске, пришлось пристрелить и на мясо пустить. По куску мяса на всех не хватит, так мы с женщинами решили мясной бульон делать, он силы тоже придает. Но резать животных я пока не считаю необходимым. Сильно они исхудали. Надо бы им на этой травке подкормиться, благо ее на несколько дней хватит. Коровки молочко для раненых и детишек дадут, рыбки еще попробуем наловить, если она здесь, конечно, водится… Правда, соли у нас маловато. Придется экономить.
— Бульон и каши это хорошо, а что у нас с хлебом? — поинтересовался Бондарев.
— С хлебом дела не важные. Лепешек и сухарей немного осталось. Мука есть, но условий для выпечки хлеба нет. Холодно, закваски не сделаешь, да и дров мало. На пару дней хватит и то, если экономно расходовать. Весь местный лесок уже подчистую вырубили. Да и печи у нас нет, а на костре не получится.
— Разрешите, товарищ подполковник? — подал голос лейтенант Григоров и, после кивка Уварова, продолжил. — У нас есть полуторка с завхозом райкома партии Дрынько…
— Так что вы, господин подпоручик, его вместо дров нам хотите предложить? — усмехнулся Новицкий, покручивая свои усы. — Никогда еще не ел бульон, приготовленный на комиссарском теле!
— Я сейчас кому-то суп на белогвардейском теле приготовлю! — вскрикнул политрук Жидков и направил свой автомат в грудь ротмистру.
Несмотря на это, Новицкий даже не шелохнулся, а по-прежнему с усмешкой на лице смотрел на происходящее.
— Прекратить немедленно! — скомандовал Уваров. — Не хватало нам еще здесь разборки между собой устраивать! Жидков, уберите оружие, на вас бойцы смотрят! А вы, ротмистр, больше так не шутите. И так у всех нервы на пределе. Гражданская война закончилась и осталась там, в том мире. Да и здесь нам нечего делить. Надо вместе выбираться, а не убивать друг друга. Что вы хотели сказать, Григоров?