Василий Панфилов - Улан. Трилогия

Оказалось, что несмотря на всю любовь к родственникам, терпеть воровство, из-за которого погибают ЕГО солдаты, Пётр Федорович не мог и не хотел. Да и супруга, несмотря на всю любовь к брату, женщиной была доброй и сострадательной, а "солдатиков" она жалела в данном случае больше.

— Генерал-квартирмейстер – ты, — коротко сказал император, вызвав его к себе, — полномочия – максимальные. И… прости, я был не прав.

С этого дня принц развил буквально лихорадочную деятельность. Сильно помогало то, что он всё-таки немного отслеживал происходящее и был в курсе – куда подевалась очередная партия продовольствия и где можно найти седельную кожу… Оставив беременную Наталью (повитухи говорили о мальчике!), он носился по Петербургу и орал, бил, сажал в тюрьмы и ссылал на каторгу.

Припасы требовались здесь и сейчас, а не когда-нибудь потом. Каждый день промедления означал, что русским солдатам может не хватить еды, пороха, свинца. Сильно помог Потёмкин, оказавшийся ещё и хозяйственником. Вообще, чем дальше, тем больше попаданец уважал этого человека и много хорошего говорил окружающим о его качествах.

— Я с тобой еду! — сообщил ему сияющий Павел.

— Исключено! — категорично отрезал Грифич.

— Папа разрешил, — сообщил в ответ довольный подросток и показал язык. Усевшись в кресло, он поджал под себя ноги (привычка, перенятая у Владимира) и начал рассказывать свои "уж-жасно героические" планы на предстоящую войну. Как водится в таком возрасте, с реальностью они были связаны мало… Дослушав до рейдов в турецкие тылы и атак "впереди, на лихом коне" на вражеские батареи, наставник покинул цесаревича и отправился к Петру.

— Конечно, — благодушно сказал император, — пусть в войне поучаствует.

Рюген предпринял ещё несколько попыток отговорить от такой идеи, но Пётр Фёдорович, похоже, просто не понимал. Сам он очень любил армию, но в сражениях никогда не был. Возможно, именно поэтому война воспринималась им как нечто возвышенное и романтичное – ну сам Померанский тому пример! "Поединок на Мосту", мать его…

Сам же Владимир прекрасно понимал, что такое шальные пули и ядра, эпидемии, а главное – неизбежные случайности. Тут хоть полк охраны приставь, так всё равно будут какие-то моменты, где этого полка не окажется или же от него не будет толку.

Дело было не только в жалости к подростку и в том факте, что он вообще-то привязался к подопечному… Но и в том, что был он не просто первенцем, а ещё и единственным отпрыском мужского пола у Петра. А одной из важнейших задач Рюген считал преемственность власти – без каких-либо переворотов. Самое же скверное, что от ближайшего окружения Александра Воронцова при виде царевича тянуло каким-то нехорошим ожиданием…

Были такими страшилками, что Стивен Кинг отдыхает* Так и есть – попробуйте почитать настоящие народные сказки, заикаться начнёте)

Получив расширенные полномочия, Померанский взялся за дело очень резко. Помимо хлопот хозяйственных, в типографиях печатались карты тех мест, где могли развернуться бои. С ними, кстати говоря, дела обстояли достаточно печально – считалось нормальным иметь всего несколько экземпляров у главнокомандующего. Желающие перерисовывали их с большей или меньшей степени достоверности. Учитывая очень маленькое количество квалифицированных чертёжников/художников, результат можно было легко представить, а точнее – его отсутствие.

Нормальные карты были делом дорогим, но в казне Шляхетского корпуса имелся хороший запас средств на всякие непредвиденные случаи и он без раздумий пустил их в ход. Так что теперь нормальный комплект карт имелся в каждом полку, что уже хоть что-то…

Помимо карт, Рюген через газеты обратился к общественности.

…Война с турками и поляками идёт не за какие-то абстрактные интересы, а за Русскую Землю и за Православную веру. Не впадая в официоз и пафос, можно смело назвать её Священной – слишком многое зависит от её исхода.

Любая помощь Войску Русскому будет кстати. Вас не призывают идти записываться добровольцами – наши воины храбры и умелы. Но вот послать письмо своим землякам со словами ободрения, посылку с лекарственными травами или какими-то лакомствами для раненых… Поверьте, это будет серьёзная помощь – они будут знать, что их помнят и ждут.

Самое же главная помощь будет заключается в том, чтобы вы смотрели за поездами,*  отправляемыми на войну. Встречаются нелюди, что воруют у Русских солдат напрямую или поставляют некачественный товар. Если вы можете как-то проконтролировать это – делайте!

Параллельно Грифич мобилизовал травников подходящего возраста в добровольно-принудительном порядке – то есть деньги и почётная медаль после завершения компании или неприятности от властей. Мобилизовал и учеников Художественной школы – старшекурсников, разумеется. Прежде всего они должны были заняться копированием карт на местах и задачу эту принц считал очень важной.

Мобилизовал и музыкантов, причём не только учащихся старших курсов, но и "ограбил" некоторых вельмож. "Ограбление" было вполне добровольным – многие сановники в порыве патриотизма сами предлагали какие-то услуги. Ну а почему бы и нет, если лично тебе это ничего не стоит…

Из всевозможных ложкарей/балалаечников/гудочников было сформировано более тридцати оркестриков по пять-десять человек. Звучит весомо, но уровень большинства таких оркестриков был очень невысок, но что есть. Опыт Суворова показал, что с музыкой солдатам намного веселей и даже скорость маршей возрастает, так что…

Было сформировано и три полноценных оркестра, а главное – гордость попаданца, оркестр духовой. Все они были посажены на повозки, в которых и должны были сопровождать солдат в походах.

Выбил он и командировки в войска для молодых добровольцев-чиновников. Вряд ли они покажут себя в боях, но вот в штабах такие "боевые чернильницы" лишними не будут.

Померанский работал, как проклятый, носился по городу и окрестностям, но зато и дело пошло. К концу мая всё, что можно было сделать в Петербурге, было сделано. Последним "штрихом" были наконец-то "продавленные" попаданцем брошюры по медицине, изданные чудовищным тиражом в тысячу экземпляров – чтоб на каждую роту хватило

Формировании армии Померании также дало свои плоды – желающих записаться было больше, чем он рассчитывал – свыше тысячи человек. Правда, почти три четверти не имели никакого отношения к Померании и Рюгену и желали только наняться на военную службу к удачливому правителю.