Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Болтаем так ещё, наверное, час. Василиса чуть прикрывает глаза. Кивает.

— Я устала, — шепчет она.

Встаю и подаю ей руку, просто чтобы помочь подняться. Алиса берётся и поднимается. Её немного пошатывает, будто она не привыкла к собственному телу.

— Идём, — говорю. — Я провожу.

Она кивает, а я веду её по коридору. У двери спальни она останавливается и поворачивается.

— Севочка, — говорит она. — Ты не должен был справляться один со всем этим. Я так сожалею.

— Не вздумай винить себя, — говорю твёрдо. — В этом нет твоей вины. Даже в такой ситуации ты нашла способ быть рядом со своей семьёй.

Она кивает, поглаживает меня по щеке и скрывается за дверью своей спальни.

Я стою в коридоре и смотрю на дверь. Что-то давит в груди — не больно, но ощутимо, будто тяжёлый камень в нагрудном кармане. Двенадцать лет она была здесь. Рядом. И не знала, и я не знал.

Медленно выдыхаю, теперь надо найти способ вернуть матери истинный облик и…

— Всеволод Алексеевич, — Сашка появляется из-за угла.

По лицу понятно сразу: есть что сказать.

— Я слышал кое-что, — говорит он без предисловий. — Из конторы Пересмешникова. Запись есть. Вам надо это услышать!

— Охрану к спальне Алисы Дмитриевны, — говорю и сразу же иду следом за гвардейцем. — Двух человек, до утра.

— Считайте, уже стоят, — чеканит Сашка, не отставая.

Вхожу в комнату с прослушкой и сразу же усаживаюсь за стол, где стоит аппарат для воспроизведения. Жму кнопку и слушаю.

Рыкова я не знаю — слышу впервые. Но голос такой, что понятно сразу: этот человек привык, когда его слушают. Он излагает Пересмешникову задачу — встреча с Султаном.

Слушаю, как Пересмешников пробует уйти в сторону, и как этот неизвестный гость не даёт ему этого сделать. Слушаю, как Рыков говорит о Султане — полезен, нужны рычаги, в лобовую не идти. Говорит обо мне, как о задаче, у которой нет простого решения.

Ну хоть кто-то понимает, что я не такой простой противник. Это даже льстит, вот только кто такой Рыков? Надо выяснить, хотя я почти на тысячу процентов уверен, что это кто-то из Москвы. Здешние «ребятки» показали себя как детсадовские бандиты, которые не могут справиться с молодым графом.

Тишина в записи длится несколько секунд, хочу уже выключить, но тут раздаётся голос Анатолия Гавриловича.

— Если позволите, наставник, у меня появилась идея…

Вау! Наставник? Вот это поворот. Прислушиваюсь, что там за идея родилась в голове адвоката, который якобы работает на меня в деле против губернатора? Надо бы послушать внимательнее…

— Я придумал, как убрать Скорпионова. Щеглов нам ещё поможет — прежде чем отправится на корм рыбам.

Эх, кто бы сомневался, что его сольют. Сашка входит в комнату и докладывает, что охрана у покоев госпожи выставлена.

— Супер, — киваю. — Выясни, где сейчас держат Щеглова. Мне нужен точный адрес уже вчера. И вызови Кабанского. Срочно.

Поднимаюсь с места — дальше слушать бесполезно, Пересмешников явно применил что-то, что попросту отрезало звук в комнате, а значит, остаётся лишь гадать как именно они собираются использовать бывшего губернатора против меня.

Но я намерен быть первым…

Просыпаюсь от жара и не сразу понимаю, что это не я.

Оля лежит рядом, раскинув руки в стороны, одеяло сбилось к ногам, и от её тела идёт такое тепло, будто рядом со мной работает печка. Лоб мокрый, шея блестит от испарины, но при этом на лице — улыбка.

Первая мысль — температура. Прикладываю ладонь к её лбу, и Оля тут же открывает глаза. Смотрит на меня снизу вверх, щурится от утреннего света.

— Ты горишь, — говорю.

— Неа, — она потягивается, как кошка. — Мне хорошо. Вообще отлично.

— Точно?

— Угу, — она кивает и улыбается ещё шире.

— Уверена? — смотрю на неё с недоверием. — Может, врача?

— Сева, я серьёзно. Мне давно так хорошо не было, — она садится и скидывает с себя остатки одеяла. — Ни тошноты, ни головокружения. Даже спина не болит.

Опускаю глаза и искренне задираю брови, заметив, как её тело изменилось. Грудь налилась, руки чуть округлились. Беременность ей определённо идёт, формы стали ещё более женственными, и я невольно задерживаю взгляд и, кажется, даже облизываюсь.

Оля перехватывает мой взгляд и опускает глаза.

— Это ещё что такое? — ахает она и хватается за бока. — Ничего себе меня разбарабанило! Сева, это за одну ночь⁈

Смеюсь, наклоняюсь и целую её в макушку.

— Ты носишь нашего сына, солнышко. Твоё тело меняется, и это нормально. Тебе идёт.

Хотя я не уверен, почему всё происходит так быстро. Надо вызвать лекаря, пусть посмотрит.

— Тебе легко говорить, — бурчит она, поджимая губы. — А толстею я.

Оля тянет на себя одеяло, но я останавливаю её и прижимаю к себе:

— Ты прекрасна, — снова целую её, чтобы не могла возмущаться.

— Ну всё-всё! Я даже не умылась.

Фи… когда это меня смущало? Ну и, разумеется, мы задерживаемся в постели подольше — грех не воспользоваться тем, что жена чувствует себя отлично.

В столовую спускаюсь в приподнятом настроении. Такого давно не случалось — чтобы утро начиналось без плохих новостей или срочных вызовов. Просто завтрак, просто кофе, просто тишина.

Оленька появляется чуть позже. Я встаю, отодвигаю ей стул, помогаю сесть. Она плюхается и сразу же тянет булочку из корзины. Ест с аппетитом — тоже впервые за последнюю неделю.

Обычно по утрам её мутит от одного запаха еды, а сейчас она намазывает масло на хлеб и запивает молоком. Смотрю на неё и думаю, что вчерашний контакт с Алисой, возможно, дал ей не только свечение, но и какой-то заряд, который временно снял симптомы. Надо будет понаблюдать и посоветоваться с кем-то сведущем в этой области.

Дверь в столовую открывается, и заходит Кабанский. Давид при параде, идеально выбрит, только под глазами круги, будто пару дней не ложился спать.

— Доброе утро, граф, — кивает он мне, потом Оле. — Госпожа.

— Садись, выпендрёжник, — смеюсь. — Кофе?

— Не откажусь.

Наливаю ему из кофейника, он делает глоток, прежде чем начать доклад. Потом отодвигает чашку и начинает:

— Короче, третий и пятый отряды полностью укомплектованы. Шестой пока на две трети, но к концу недели доберём. Учения провели позавчера, результаты неплохие, хотя по стрельбе ещё подтягивать надо. Отчёт на столе в кабинете.

— Смотрю, тебе должность пришлась по душе.

— Есть такое, — улыбается Давил.

— Что ещё?

— Каракуртов, — Кабанский смотрит на меня и слегка морщится. — Ты обещал с ним встретиться. Я назначу на завтрашнее утро, если устроит.

— Устроит. Что он