Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Перекатываюсь и встаю.

— Что ж, потанцуем…

Выставляю биту вперёд и прикидываю, где может быть макр, чтобы вырвать его. Дерево выпускает ещё корни — пять, шесть, я уже не считаю. Они бьют по земле, поднимая фонтаны грязи, и ползут ко мне со всех сторон.

Отступать некуда — за спиной второе дерево, и оно тоже начинает шевелиться.

Ладно. По-хорошему не выходит.

Концентрирую силу в ладони — она откликается мгновенно, как будто ждало. Бью направленным пламенем по ближайшему корню. Он взрывается изнутри, а остатки тлеют на земле. Следующий корень отправляю следом. Ещё один.

Дерево гудит, ствол трещит, но корни не прекращают лезть — вот это регенерация! Не знаю, но с такой скоростью отращивать свои части не может, наверное, никто.

Тогда иду ва банк и бью битой по стволу со всей дури. Импульс вгрызается в чешую — она лопается, как керамика, обнажая светлую древесину. Дерево вздрагивает, корни замирают на секунду.

Бью ещё раз — в то же место. Трещина расходится, ствол кренится. Корни начинают втягиваться обратно в землю, как потревоженные змеи. Не теряю времени. Бросаюсь к морознику, хватаю стебли — раз, два, три, четыре. Обламываю у основания, сую за пазуху. Серебристые листья холодят кожу через рубашку.

Второе дерево выпускает корень — последняя попытка. Проскальзываю между двумя щупальцами и выбегаю с поляны. За спиной гудит, трещит, но преследовать деревья меня не могут — они привязаны к месту.

Останавливаюсь через сотню метров, перевожу дух. Руки в земле, на правой — царапина от коры, рубашка порвана на плече. Но стебли целы — четыре штуки, как просил Лев.

Обратный путь занимает меньше времени. Выхожу через портал возле имения и быстрым шагом топаю внутрь. Лев ждёт в лаборатории — вижу по его лицу, что он не уходил с утра.

— Держи, — кладу стебли на стол. — Четыре штуки, корни не тронуты.

— Отлично! Вот это скорость, граф! — восхищается алхимик.

Он хватает растения и тут же начинает работать — обрывает листья, растирает в ступке, добавляет что-то из своих запасов. Я стою рядом и смотрю, как под его руками травяная кашица стремительно превращается в светлую жидкость — почти прозрачную, с лёгким серебристым оттенком.

— Готово, — говорит он через час, разливая жидкость по двум небольшим флаконам. — Одна доза — один флакон. Действие начнётся через несколько минут после приёма. Заклинание начнёт распадаться постепенно. Но я не знаю, как это скажется на самочувствии…

— В каком смысле?

— В прямом. Заклинание сидит в вашей мачехе полтора десятка лет. Тело привыкло к нему, как к собственной коже. Когда оно начнёт исчезать — может случиться шок. А может и что-то похуже.

— Понял, — говорю и забираю флакон. — Спасибо, Лев.

— Будьте осторожны, — говорит он мне вслед.

Нахожу Алису в гостиной — она сидит с вышивкой у окна.

— Привет, — говорю, садясь рядом. — Я тут кое-что тебе принёс.

Она поднимает голову и смотрит на флакон в моих руках.

— Что это?

— Лекарство. Лев приготовил. Это поможет тебе с бессонницей и тревогой.

— Лев уже давал мне лекарство, — она хмурится. — Не помогло.

— Это другое. Он разобрался, в чём была проблема. Прошу тебя — выпей.

Понимаю, что рискую. Побочные эффекты могут оказаться непредсказуемы. Но мне нужно, чтобы заклинание спало…

Алиса смотрит на флакон. И я вижу, как меняется её лицо. Будто что-то внутри неё просыпается и кричит: не пей! Глаза стекленеют, руки замирают на вышивке.

— Мне нужно идти, — говорит она ровным, почти механическим голосом и встаёт.

Твою-то мать. Опять этот защитный механизм!

Встаю и перехватываю её за руку. Алиса дёргается — не сильно, скорее рефлекторно. Смотрит на меня пустыми глазами.

Кольцо Сольпуги на моей руке вспыхивает теплом. Я чувствую, как сила богини проходит через кольцо в мою ладонь и через неё — в Алису.

Она замирает. Пустота в её глазах тает — медленно, как лёд в тёплой воде. Она моргает, и к ней возвращается живой, осмысленный взгляд.

Сила Сольпуги влияет на Алису, потому что Алиса — из её рода, и успокаивает защитный механизм заклинания. Я догадывался, что это может помочь, и теперь получил подтверждение.

— Сева? — Алиса смотрит на меня растерянно. — Что случилось? Я…

— Всё хорошо, — говорю. — Ты просто задумалась. Выпей, пожалуйста.

Протягиваю флакон. Она осторожно берёт его. Я не отвожу взгляда.

— Пожалуйста, — повторяю.

Алиса подносит флакон к губам и выпивает одним глотком. Ставит пустую склянку на подоконник.

— Горькое, — морщится она.

Десять секунд ничего не происходит. Потом Алиса покачивается. Хватается за спинку кресла, промахивается, и я ловлю её за плечи.

— Сева, — говорит она, и голос у неё плывёт, — мне нехорошо…

— Я здесь, — говорю и усаживаю её обратно в кресло. — Держись за меня. Надо потерпеть, но скоро всё будет в порядке, обещаю

Она крепко хватает мою руку — пальцы ледяные. Глаза Алисы закатываются, веки опускаются. Тело обмякает, голова откидывается на спинку кресла.

Прижимаю пальцы к её шее — пульс есть, частый, но ровный. Дышит — грудь поднимается и опускается. Жива.

Стою над ней и и в голове пульсирует одна-единственная мысль.

Надеюсь, я не убил её…

Дверь в гостиную открывается раньше, чем я успеваю что-то сделать.

Оля останавливается на пороге. Смотрит на Алису в кресле — голова запрокинута, руки безвольно лежат на подлокотниках, под глазами синева. Лицо у Оли меняется мгновенно, и я уже поднимаюсь с дивана, но она оказывается быстрее.

— Сева! — восклицает она, и в голосе столько страха, что теряюсь на секунду.

Что моя жена подумала, для меня остаётся загадкой. Но за долю мгновения Оленька оказывается у кресла, уже берёт Алису за руку, прежде чем я успеваю пройти через комнату.

— Всё хорошо, — говорю, подходя. — Я дал ей антидот. Она просто спит, с ней ничего не случилось.

Оленька с лицом, на котором отражается вселенское горе, уже сжимает пальцы Алисы и наклоняется к её лицу, проверяет дыхание.

— Бедняжка, — шепчет Оля и поджимает губы, но в ту же секунду что-то происходит.

Не уверен в том, что именно, но Алису начинает трясти — мелко, как от озноба. Потом сильнее, так что голова падает на плечо.

Остаток комнаты преодолеваю моментально, а руки Оли к тому времени вспыхивают в свечении. Не ярко — тихий золотистый свет, который идёт из-под кожи изнутри, как угли под тонким слоем пепла.

— Какого хрена? — тянусь к ладони